предусмотришь. Скажу, что госпожа послала разменять. Вот только куда я спрячу монеты? Не кармана, ни сумочки… В итоге положила монеты в мешок. Мешок на плечо и обратилась к коту.
— Ты со мной?
— Нет. Здесь тебя дождусь. Все лапы оттоптал, бегая второй день. Спасть буду. А ты перед уходом, не забудь мне шкуру расстелить.
Все что угодно, мой господин. Только не ворчи.
В тени, под деревом устроила ему мягкую лежанку. Погладила перед уходом, пообещала что не буду подвергать себя ненужной опасности, и скоро вернусь.
Затем достаточно долго тряслась на волке. Но ехать было значительно удобнее, держась за его шкуру обеими руками. И вот бег замедлился, а впереди появился просвет.
— Дальше к городским воротам. — напутствовал меня лес.
Я стряхнула клочья шерсти с подола юбки, покрепче зажала в руке мешок и подпрыгивая от радости поспешила к пригорку. За ним, как сказал лес, и располагались городские ворота.
Их распознала с первого взгляда. Толчея. Чтобы попасть в город выстроилась вереница из груженых телег. Вокруг суетятся люди, носятся дети, мешаются под ногами тощие собаки.
Телеги лихо обгоняют всадники. Кто по одному, кто в компании себе подобных и усиливают затор у ворот. Но хуже ведут себя возницы карет. Их всего две. Но они перегородили все движение. Возницы громко ругались, отгоняя из-под копыт зазевавшихся людей. А конная охрана, та вообще, прокладывала путь хлыстами.
И вот эти ящики на колесах, заткнули «бутылочное горлышко» у ворот. Ни оттуда не выехать, ни туда не попасть. Непобедимые пробки, на въезде, существовали и здесь.
Я под шумок пристроилась возле ближайшей к воротам телеге, и начала осматриваться. Вскоре выяснилось, что без груза, люди достаточно резво просачивались внутрь. И вскоре я влилась в эту очередь.
— Ох, может здесь удастся схорониться от проклятущего. — прислушалась к разговорам двух женщин, среднего возраста, отметив, что завязки на их сарафанах располагались спереди.
— Это вряд ли. Глянь, он уже и сюда дополз. — смачно плюнула себе под ноги вторая, с ненавистью бросая взгляды на лес.
Ага. Вот и первая информация. Люди бегут в город в поиске лучшей жизни.
Потом разговор перешел на ожидания женщин. Какую работу искать, где искать, и обе сошлись на том, что надо первым делом идти на рынок. Все новости там. А значит и мне туда.
Очередь быстро двигалась, и вот мы уже перед воротами, где ошалевшие от жары и толчеи воины, судя по одинаковой коричневой одежде, с нагрудными кожаными вставками и оружием за поясом, собирали монеты за вход в город. Да как так-то! Я же этого не предусмотрела! Развернулась было, чтобы уйти обратно, но со спины напирала толпа. А против потока пробраться у меня сил не хватило. Меня просто несло обратно. Что делать?
— Две монеты. — преградил мне путь уставший пожилой охранник.
Трясущимися руками развязала мешок и вытащила оттуда золотой. Мужчина тут же нахмурился, и в следующую секунду пребольно схватил меня за руку.
— Стой, воровка!
Глава 14
— Я не воровка, — пискнула я, а сама краем глаза наблюдала, как у его ног закручивался вьюн.
Сейчас главное — не паниковать. Говорить уверенно и смотреть в глаза.
— Это мои монеты. Последнее, что осталось после этого, — я кивнула в сторону леса.
— Непохожа ты на знать, — мое поведение обескуражило охранника. Он в задумчивости чесал бороду.
Вьюн медленно закручивался вокруг его щиколоток.
— А как бы я в знатном наряде-то добралась? Вот и пришлось переодеться.
— А почему ты мелких монет не подала.
— Истратила все по дороге. Как бы я в трактире платила золотом, далеко бы с того места ушла? — видя замешательство охранника, я решила «дожать».
— А одна почему? Где слуги, семья?
Вот что ему неймется? Брал бы уже монету и дело с концом. Вьюн уже поднялся до середины икры, и на нем начали с огромной скоростью расти шипы.
— Всех убили по дороге. Одна я спаслась.
— Да, лихие люди не гнушаются на чужом горе разжиться. Не первый случай, — мужик тяжело вздохнул и продолжил: — Отойди малость. Сейчас соберу сдачу и вернусь.
Вьюн разом «опал» на землю, и я облегченно выдохнула.
Меня знатно потряхивало. Но, сжав кулаки, я старалась «держать лицо» и не кинуться наутек. Все должно быть естественно.
— Нет у нас столько монет. Вот тебе, — вернувшийся страж ворот подал мне два мешочка. — Ты завтра дойди до нас. Я наказал, соберут остальные.
— Благодарю, — я слегка улыбнулась в ответ и, сложив монеты в мешок, двинулась к воротам.
Вонь, многоголосье людей. Суета. Каждый норовит проскочить, конные прокладывают путь ударами хлыста, но хоть по воздуху. Но нарываться не стоит. И все это сопровождается жуткой жарой. Так встретил меня этот город.
Дома все каменные. Яркое южное солнце успело здорово их нагреть за день. И сейчас, в середине дня, зной стоял нестерпимый.
А еще я потеряла из виду тех двух попутчиц, что собирались отправиться на рынок. И в этой толпе, сколько не высматривала их серые чепцы на головах, не видела.
Ну пусть так. В конце концов, про рынок можно и у прохожих спросить. Надо только поскорее выбраться из толчеи. Но это было не так-то просто, потому как организованного движения, правостороннего или левостороннего, здесь не существовало. Каждый пытался обогнуть другого и занять свободное место.
Но в итоге я приловчилась идти вдоль стены. Да, люди толкали, и приходилось уворачиваться. Зато подальше от коней и карет.
Постепенно я начала замечать, что поток людей редеет. Многие сворачивают в улочки, направо и налево. Но основная масса неуклонно движется вперед. А что, мне-то, по сути, без разницы, куда идти. Вот и буду держаться толпы. Главное, отслеживать направление, чтобы найти обратную дорогу. Для этого я несколько раз обернулась, чтобы запомнить вид улицы с обратной стороны.
Вскоре впереди замаячил просвет, и толпа высыпала на открытое пространство, где кипела торговля. Что-то продавали с телег, но так торговали в основном по краям рынка. Другие разложили свой товар прямо на земле, причем все вперемежку. Вот орет скотина в загоне, а рядом предлагают глиняные горшки различной формы. Чуть подальше рулоны ткани. А рядом с ними краснобокие сочные томаты.
И вокруг суета, шум, бегают и толкаются подозрительного вида мальчишки. Вот дама в дорогой одежде в сопровождении двух крепких мужчин и служанки брезгливо осматривает домотканые коврики. Торговец «заливается соловьем», расхваливая свой товар, а госпожа только пуще морщится.
Страх быть раскрытой отступал. На мой взгляд, я прекрасно влилась в толпу местных жителей.
