котом, а я — мышкой, обречённой на поражение.
Но я отказывалась сдаваться. Каждый его шаг, каждый взгляд, полный хищного азарта, подливал масла в огонь моего сопротивления.
Я рванула к арке, ведущей в кабинет, надеясь запереться там. Но он оказался передо мной, отрезая путь, словно возник из воздуха.
Я резко развернулась, мои босые ноги скользнули по гладкому полу и, сделав неловкий рывок в сторону, задела плечом высокий стул. Стул упал, я потеряла равновесие и полетела вперёд, ожидая удара о твёрдый пол.
Но удара не случилось.
Вместо этого его руки железной хваткой обхватили мою талию. Он подхватил меня на лету, как пёрышко, и легко перекинул через своё плечо.
Мир перевернулся с ног на голову. Я завизжала от ярости и унижения.
— Отпусти меня! Ходячий терминатор! — кричала, колотя его кулаками по спине, по тем самым шрамам, что я массировала всего несколько часов назад. Мои удары были слабыми, бесполезными, как удары мотылька о стекло.
— Бездушная машина! Гад!
Он не реагировал. Нёс меня к кровати, как мешок с зерном. Его спина под моими ударами была твёрдой, как скала.
Перед кроватью он остановился. Резко, так что меня качнуло вперёд. Затем его руки снова сомкнулись на моей талии, и он снял меня с плеча.
Не бросил. Опустил. На мягкие меха его ложа.
Прежде чем я успела откатиться или вскочить, он навис над мной. Одним коленом упёрся в матрас между моих бёдер, ладони он упёр в изголовье по обе стороны от моей головы, заковав в клетку из своих рук.
Его лицо было всего в сантиметрах от моего. Дыхание, ровное и спокойное, несмотря на всю погоню, обжигало мою кожу.
Запах его — кожи и металла — заполнил собой всё пространство.
Я замерла, задрав голову, пытаясь вырваться из его плена. Но его серые глаза держали меня прочнее любых пут. В них уже не было азарта охотника. Была тёмная, неумолимая решимость. И что-то ещё... голодное, первобытное.
— Заканчивай сопротивляться, землянка, — его голос прозвучал тихо и низко, что по моей коже побежали мурашки. — Ты уже проиграла.
Глава 14. Диалог с тираном
Он не стал ждать моего ответа. Просто наклонил голову и впился в мои губы, но в его поцелуе было не только властное требование, но и странная, грубоватая нежность. Это было парадоксально — сила, с которой он держал меня, и вдруг эта осторожность, почти... бережность в прикосновении. И самое ужасное — моё тело откликнулось. Предательски, вопреки всему разуму и воле. Я ответила на поцелуй, мои губы двигались в унисон с его, а пальцы, ещё недавно сжатые в кулаки, вцепились в его плечи.
Он приподнял голову, и мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. В его серых глазах бушевала буря — тёмное любопытство, которое, казалось, только разжигалось моим сопротивлением.
Я пыталась собрать мысли в кучу, отогнать туман желания, который он так легко навеял.
— У вас... — мой голос прозвучал хрипло, я сглотнула, пытаясь вернуть ему твёрдость, — у вас вроде бы высокоразвитые технологии. Бороздите космос на этих... своих громадинах. А по общению с женщинами находитесь на уровне пещерных дикарей.
Его брови угрожающе сдвинулись, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ, как будто он сдерживал улыбку.
— И с чего ты сделала такие глубокомысленные выводы, землянка? — его голос был низким, с лёгкой, едва уловимой насмешкой.
Я почувствовала, как жар разливается по щекам. Я чувствовала его. Всей кожей. Чувствовала, как твёрдая мускулатура его груди прижимается ко мне, как его бёдра впечатались в мои. И как между ними пульсировало его твёрдое достоинство, которое казалось прожигает тонкую ткань моего платья и вызывало предательскую дрожь глубоко внутри. Мне отчаянно хотелось расслабиться, перестать спорить, позволить этому огню поглотить себя. И... мне безумно хотелось, чтобы он снова поцеловал меня.
— Каждый землянин знает, — выдохнула я, пытаясь игнорировать собственное тело, — что чтобы понравиться девушке, надо быть с ней вежливым. И терпеливым. Ухаживать. Дарить цветы, говорить комплименты... А ты... ты тащишь меня в постель как вещь. Без моего согласия. Это же ненормально!
Он внимательно слушал, его взгляд скользил по моему лицу, и в его глазах читался подлинный интерес, будто он изучал редкий, экзотический экспонат.
— Меня, — произнёс он наконец, и его палец, грубый и тёплый, медленно провёл по моему обнажённому плечу, спуская тонкую ткань платья ещё ниже, — вполне устраивает этот метод.
Я вздрогнула от его прикосновения, по коже побежали мурашки.
— Ты упираешься только потому, что не знаешь, что будет дальше, — продолжал он, его голос приобрёл бархатистые, убедительные нотки. Его рука скользнула ко второму плечу, сдвигая и там ткань.
— И что же? — выпалила я, пытаясь сохранить насмешливый тон, но он получился сдавленным и дрожащим.
Он наклонился ниже, его губы коснулись моей обнажённой ключицы. Горячее, влажное прикосновение заставило резко выдохнуть.
— Узнаешь, — прошептал он прямо в кожу, и его слова прозвучали как обещание. Смутное, пугающее и невероятно соблазнительное.
Он целовал мою ключицыу, оставляя за собой след из огня. Разум кричал о опасности, о необходимости сопротивляться, но тело предательски слабело, отвечая на каждое его прикосновение дрожью и нарастающим желанием. Он был грубым и беспощадным. Но в его ласке была какая-то гипнотическая, животная сила, против которой мои земные представления о романтике таяли, как лёд под плазмой.
Его губы обжигали мою кожу, а пальцы, грубые и опытные, заставляли всё внутри сжиматься и трепетать одновременно. Мысленный стон пронзил меня, когда он дотронулся до соска, и волна тока ударила прямиком в низ живота. Это было невыносимо. Сопротивляться этому натиску было всё равно что пытаться остановить прилив голыми руками.
Разум лихорадочно искал лазейку, любое слово, которое могло бы его остановить, замедлить этот неумолимый процесс совращения меня. — А вдруг я заразная! — прошептала я. — Заражу тебя страшной земной болезнью. Умрёте все, один за другим!
Он даже не остановился. Его губы скользили по чувствительной коже груди к другому соску. — Не заразная, — его голос, низкий и глухой, вибрировал у самой моей кожи, заставляя её покрываться мурашками. — Тебя проверили. Несколько раз. Тщательнее, чем любое оружие.
И прежде чем я успела что-то возразить, его горячий рот захватил сосок, и всё моё тело выгнулось в немом крике. Я вцепилась пальцами в мех подо мной, стараясь не издавать звуков, но тихий стон всё же вырвался из губ. Как же сложно было сопротивляться! Его ласки были адски искусны, каждое прикосновение било точно в цель, растапливая лёд страха
