и гнева, превращая его в совершенно иное, обжигающее и влажное тепло.
Внутренний голос, предательский и настойчивый, уже шептал: «А может, и не надо бороться? Подумаешь, переспишь с генералом. С самим Гар'Зулом. Это же… опыт. Не умирать же, в конце концов».
Но я сжала зубы. Нет. Я не сдамся просто так. Не дам ему почувствовать себя победителем так легко. — А… а что если я забеременею? — снова прошептала я, пытаясь отодвинуть его голову. — Вы вообще предохраняетесь? Или вам всё равно, кого плодить?
Вопрос оказался на удивление действенным. Он замер и медленно поднял голову. Его серые глаза, затуманенные страстью, смотрели на меня с неподдельным изумлением. Он даже выпустил сосок изо рта — Поверь, — голос прозвучал сухо и с оттенком насмешки, — я сделаю так, что от меня ты не понесёшь. Такую привилегию сначала заслужить надо.
Я фыркнула, пытаясь скрыть дрожь, которая пробежала по мне от его слов и от холодного воздуха, коснувшегося мокрого соска. — Надо же. Такой особенный.
Гар'Зул замер вновь. Казалось, он не поверил своим ушам. Его взгляд стал тяжёлым. — Я — Генерал Гар'Зул, — произнёс он медленно и чётко, будто объясняя неразумному ребёнку или сумасшедшему.
Я собрала всю свою наглость, какая только оставалась, и встретила его взгляд. — Ну и что? На Земле тоже бывают генералы. И они спокойно женятся на обычных девушках, спят с ними и рожают детей. Без всяких «привилегий» и «заслуг».
И снова на его лице появилось выражение удивления. Он смотрел на меня так, будто я только что заговорила на давно мёртвом языке предков. Он приподнялся на руках, всё ещё заковывая меня в клетку из своего тела и рук. Его взгляд скользнул по моему лицу.
— Ты хочешь, чтобы я… женился на тебе? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а чистое, неподдельное любопытство.
Вопрос повис в воздухе. И я сама поняла, что меня занесло не туда. Но пути назад не было. Я лишь пожала плечами, насколько это было возможно в моей позе. — Я хочу, чтобы со мной обращались не как с вещью. Чтобы был хоть какой-то смысл во всём этом, кроме простого удовлетворения инстинктов. Вы же не животные, в конце концов. Или я ошибаюсь?
Он молчал. Его тяжёлый, аналитический взгляд заставлял меня краснеть и желать провалиться сквозь землю, вернее, сквозь меха его ложа. Но я не отводила глаз. Внутри всё кричало и трепетало, но я продолжила, уже почти шёпотом: — Ты даже имени моего не знаешь. Просто «землянка». Разве так поступают с… с той, с кем собираются переспать?
Он медленно, словно дикий зверь, учуявший незнакомый запах, склонился ко мне снова. Но теперь в его движениях не было прежней стремительности. Он будто заново меня изучал. Его пальцы грубо откинули прядь волос с моего лица. — И какое же у тебя имя, землянка? — прошептал он, и его губы снова оказались опасно близко.
— Лера, — выдохнула я.
— Лера, — повторил он. Моё имя на его языке, с низким, гортанным акцентом, прозвучало как-то по-новому, дико и соблазнительно. — Теперь я знаю твоё имя. И ты знаешь моё. Церемонии окончены?
В его глазах снова заплясали знакомые искры хищного азарта, но теперь к ним добавилась капля какого-то нового, нового интереса.
— Это не церемония, это… — я начала, но он не дал мне закончить.
Его губы снова обезоружили меня, но на этот раз поцелуй был другим. Медленным, почти расслабляющим. Будто он разгадал мою тактику и решил больше не позволять говорить. Он как будто проверял — что изменилось теперь, когда он знает моё имя. И я, к своему ужасу, почувствовала, как отвечаю ему, как тело предательски тянется к нему, забыв о сопротивлении. Оставалась лишь тень протеста, упрямство, заставляющее шептать внутри: «Не смей ему сдаваться».
Но это становилось всё сложнее. Намного сложнее, чем я думала.
Глава 15
Его поцелуй был уже не просто вторжением, а тотальным завоеванием. Он пил меня, медленно и глубоко, и мой разум медленно тонул в этом море ощущений. Я пыталась уцепиться за обломки своего гнева, за память о том, что это насилие, похищение… но его губы и язык опровергали всё, превращая протест в бессвязный ропот.
Его рука скользнула вниз. Грубая, горячая ладонь легла на моё бедро, и я вздрогнула, пытаясь сомкнуть ноги, но его бедро уже было между ними, не оставляя шанса. Пальцы нашли влажную ткань моего платья, прилипшую к самой сокровенной части меня. Он провёл по ней твёрдым, уверенным движением, и во мне всё сжалось от электрического разряда наслаждения и протеста.
— Нет… — прошептала я.
Он проигнорировал, как и всё остальное. Его палец надавил на набухший бугорок, и я застонала ему в рот, мои пальцы впились в его плечи, уже не отталкивая, а цепляясь, чтобы не упасть в эту бездну. Волны удовольствия бились о последние бастионы моего сопротивления, и я чувствовала, как они рушатся, один за другим. Такой напор было невозможно выдержать. Он стирал волю, оставляя лишь животный, всепоглощающий отклик.
И тут резкий, механический звук разрезал воздух, наполненный нашим тяжёлым дыханием. На его запястье мигал синим светом браслет-коммуникатор.
Гар'Зул оторвался от моих губ с низким, рычащим ругательством, которое больше походило на звук разъярённого зверя. Его глаза, ещё затуманенные страстью, метнулись мигающему прибору. Он резким движением коснулся браслета.
— Говори! — голос прозвучал хрипло и властно, и он не сводил с меня глаз, словно пригвождая к ложу одним лишь взглядом. Его палец всё ещё лежал на мне, горячий и требовательный.
— Генерал! — донёсся запыхавшийся, напряжённый голос капитана. — Ксарги… Они вышли из-под контроля. Напали на наш патруль в ангаре семь, где мы проводили зачистку. Есть раненые.
Лицо Гар'Зула исказилось гримасой холодной ярости. Ни тени сомнения или растерянности.
— А вы не знаете, что делать в этом случае, капитан? — спросил он с едкой насмешкой.
— З-знаю, генерал Гар'Зул! — голос на другом конце задрожал. — Дополнительная группа уже направлена. Но… их вождь, Грок'Тар, он требует говорить только с вами. Я думал… возможно, ваше личное вмешательство усмирит его быстрее. Удастся избежать лишнего кровопролития.
Генерал замер на секунду, его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моему лицу, по моему мятому платью, по рукам, которые цеплялись за него. Затем он резко отстранился.
Прохладный воздух снова окутал мою кожу, холодный и трезвый, заставляя очнуться от дурмана. Я лежала, тяжело дыша, пытаясь совладать с телом, которое всё ещё трепетало от его
