избавиться от половины из них, энтузиазма я в девчонках не наблюдаю. Но и долгобороды для них — враги.
— Чтоб они дррруг друга поубивали! — подтверждает мои догадки восклицание дряхлой старушки-гхаррка позади.
— Стойти! — верещит посреди всего этого действа оригина, которая смекнула, что запахло жареным. Или возомнила себя сапсаном? Вообще-то, это моя аперитива: героически останавливать драки до успячки. — Стойти!
Ааши заламывает руки, закусывает губу, и на её прекрасном лице с тонкими чертами отражаются страдание и желание остановить ботву.
— Стойти жи, — восклицает она в очередной раз, пока драчующиеся не прекращают друг друга колотить и не застывают в ожидании речи. — Мы должни держатьси вмести! Перед пастью общий опасности нам важни быть едини! Оригини, гхарри, долгобороди и даже… — глядит с омерзением на Баард и с усилием продолжает. — … и дажи топскени.
Вот Ааши выдала, вот же молодец! Восхищаюсь я. А ведь из неё может выйти толковый сапсан. Наконец-то, она поняла простую истину…
— Мы убьёми пришлую. — Заканчивает речь оригина.
— Чего? — вырывается у меня.
Воцаряется смертельная тишина. Народ ждёт пояснений.
— Мои сёстри оригини нашли книгу судеби неподалёку от места прихода, — вынимает Ааши из-за пазухи какую-то подозрительно знакомую своими очертаниями книжонку. — Вот она! Их чуть не съели снежныи пауки, на них напали хитрыи мурла и хищныи удохвости. Но оригини превозмогли опасности. И вот.
Торжественно поднимает она книгу над головой.
— Никто не может читать эту книгу, кроме меня, — важно произносит Ааши, а затем раскрывает священный труд на первой странице.
— Что там написано? Что там? Что там? — волной проносится по всем столпившимся на полянке.
— Тут написани, — Ааши водит пальцем по страницам и с трудом читает. — Чтоби победити чёрный зловоний тумани, нужно убити пришлую. И будети вам счастьи.
— Дай-ка сюда, — я соскакиваю со своего камня, подбегаю к оригине и выхватываю у неё книгу.
— Да это же никакая не книга судеб! — кричу я. — Это моя медоточка по обж! И как она сюда провалилась? Видите?
Демонстративно показываю всем обложку, на которой русским по белому написано: «Техника безопансости в образовательных учреждениях».
— Мы не понимаем, что там написано, — говорит Ахра, опасливо на меня косясь.
— Зато я понимаю, — вклинивается оригина. — У меня есть высшие знании.
— Ребят, — кричу я. — Вы что, это мой учебник! Я его купила за двести девятнадцать рублей! Скажи им, Толик!
Толик выковыривает копьё из чьей-то шипастой куртки и подходит ко мне, косится в медоточку одним глазом и шепчет:
— Я не понимаю, что там написано. Прошивка неполная по чтению, — постукивает себя по щеке, где у него в мудрозуб встроен «транслэйтор».
— Честно! — делаю я выразительные глазища.
Толик откашливается.
— Автолик говорить. Будет. Говорить будет! — объявляет он громко. — Предложение другое. Долгобородам женщины. Нужны. Долгобороды женщин не обижают, не обижают. Если женщины-гхарры желают, желают. Долгобороды хотят идти. С нами. В наши шатры.
— Ага, ага! — поддакивают ему соплеменники.
— Мы согласны! — кричит та самая старушонка, размахивая костлявыми ручонками. — Я иду, девки, уж не знаю, как вы! А мне терять нечего!
Она решительно проталкивается сквозь толпу соплеменниц и встаёт рядом с Толиком, похлопывая того по спине. Толик криво улыбается, долгобороды при этом переглядываются.
— А я тоже! — Ахра встаёт по другую сторону от Толика, на этот раз под одобрительные возгласы долгобородов и свистящие проклятья гхарров.
Следующей решается фигуристая гхаррка с пышной копной иссиня-чёрных волос, даже под слоем синей краски видно, что и на лицо она красавица. Долгобороды встречают её шквалом аплодисментов. Чувствую, за неё будет хорошая драка до успячки! Каждую последующую беженку бородачи встречают как топ-модель на подиуме, восхищением и овациями. Мужики счастливы, как дети. Один даже плачет от умиления.
— И ми, пожалуй, тоже пойдёми к вам, — благодетельствует своим решением оригина Автолика. — У вас такии милыи домики.
— Такого добра нам. Не надо, не надо, — отодвигает её Толик обратно к гхаррам.
— Немного обидно, — цедит сквозь зубы Ааши.
В итоге почти все гхаррки, за исключением нескольких консервативно настроенных дам и топскены Баард, переходят на сторону Автолика и долгобородов.
— Уходите, — буркает он гхаррам, и те нехотя, продолжая поливать ругательствами своих женщин, меня, долгобородов и весь мир, отправляются восвояси, прихватив с собой скакунов.
— И только попррробуйте дёрнуться в нашу сторону! — грозится им из-за долгобородских спин Ахра.
На поляне становится больше места.
Слышу, как Толик велит Поргену обустроить женщин в поселении, тот кивает и выстраивает всех в колонны для возвращения к шатрам.
— Одно условие! — кричу я ему почти вдогонку. — Никаких «слюх»! Придумайте уже нормальное слово.
— Какое, какое? — недоумевает Порген.
— Ну, девушки, там, леди, красавицы, барышни!
— Ба-рыш-ни! — повторяет Порген мечтательно.
— И шапки снимайте в помещении, — на всякий случай добавляю я, чтобы не расслаблялись там уж сильно.
Когда последние силуэты долгобородов и барышень растворяются вдали, на поляне остаёмся только мы с Толиком и Баард.
— А как же принцы невмешательства? — спрашиваю я Толика ехидно.
— Теперь я беспринципный, Анэстэзия, — печально вздыхает он.
— И что же, пойдёшь со мной мир сапсать? — уточняю в шутку.
— Именно так, — прикрывая глаза, отвечает Толик абсолютно серьёзно.
— Супер! — показываю большой палец, а потом вспоминаю: — Ой, Толик! Ты же капсулу ждёшь! Возвращайся скорее, пока не пропустил.
Толик смотрит на меня совсем уж печально.
— В смысле? — я понимаю этот взгляд только одним образом. — Неужели пропустил? Из-за меня, что ли?
— Ушла капсула, — подтверждает он, — только ты не виновата. Просто так было правильнее. Ну и немножко из-за тебя, Анэстэзия. Как бы я тебя здесь бросил? С этими мерзлявыми хумлаками? Так что идём разбираться с концом света вместе.
— Но сначала отдых, питание и лечение, — подаёт голос молчавшая до этого момента Баард. — Пришло время посетить жилище топскены.
Она показывает рукой куда-то вглубь леса, где, как мы уже знаем, водятся какие-то неведомые змерлелёвы, прости господи, удохвосты и о ужас… загрызни!
— Нет времени, баард, нужно мир спасать! — деловито отговариваюсь я.
— Тысячу лет умирал твой мир, — ворчит баард, — уж потерпит ещё
