вместо себя.
В доме хозяйка, как водится, тотчас же к газовой плите и холодильнику, Вера ей в помощь. Урнов занялся техническим осмотром хозяйства. Алексу живо вспомнился их первый с Зацепиным визит к бабе Дусе, когда «дядя Альберто» точно так же взялся сразу исправлять течь унитаза. С Урновым было то же самое: не найдя существенных поломок, он, не дожидаясь обеда, вышел во двор и поехал за микроволновкой.
— Да зачем мне, — отказывалась от гостинца Авдотья Никитична. — У меня и нормальная печь, и плита, и духовка.
— Ничего не знаю. Мне Петр Иваныч сказал купить чего не хватает. Вам же их кормить, смотрите, какие здоровые спиногрызы.
В общем, обычный набор домашней суеты, клиповых разговоров, погружения в деревенский антураж, который непременно должен был понравиться Вере. Так и случилось. Снова и снова ловил он ее одобрительный взгляд: ну и класс у тебя бабуся!
Правда, не обошлось без прокола. Это когда Вера подошла посмотреть семейные фото, размещенные в единой большой рамке, где были свадебное фото Сергея и Ирины Копыловых и их более позднее фото с годовалым Алексом на руках. Кивая на объяснения бабуси, кто здесь кто, Вера пристально глянула на запечатленную на снимках Ирину, после чего сердито зыркнула на Алекса: «Так тетя Анита, у которой мы гостили сначала на Кипре, а потом на Кубе, вовсе не тетя, а твоя родная мама?!»
Когда к вечеру все улеглось: Урнов уехал, оставив Алексу «Макарыч» с тремя обоймами, бабуся ушла в малую комнату за дощатую перегородку, а они расположились в главной горнице на широкой панцирной койке (вернее, просто стащили с нее матрас на дощатый пол), произошел их очередной допросный разговор.
— Ну, к твоим бандитам и тайным заграничным агентам я уже как-то привыкла, но чтобы маму выдавать за тетю, ты меня извини.
— Как говорила мадам Бонасье, это не моя тайна.
— У тебя всегда один и тот же ответ, хоть бы поменял пластинку.
— Да ради бога! Разрешаю тебе задать мне вопрос, но только один, хорошо?
— Хорошо. Что случилось с Зоей?
— А при чем тут Зоя? — опешил он.
— Я же слышала, как вы на спанише с дядей Петей называли ее имя. Давай колись.
— Ты уверена, что хочешь это узнать?
— Ее что, убили? — испуганно среагировала она.
— Не ее, ее соседку по дому, которая зашла поливать цветы. Там была растяжка со взрывчаткой. Знаешь, что такое растяжка?!
— Господи! И что теперь?
— Теперь будем тебя прятать, пока не дадут отмашку.
— «Тебя»? А тебя?
— Я вооружен и очень опасен. Чего, думаешь, я в мобильниках симки поменял?
— А дядя Петя что?
— Разве не видела — тоже по другим квартирам ночует.
— Это из-за ваших кубинских дел?
— Я же сказал: один вопрос, а ты уже десять спросила. Лучше повернись ко мне своим левым бочком.
— Господи! Да что-нибудь вообще может остановить твои гормоны?
— Чтобы я из-за чего-то отказался от любовного подвига — да ни за что на свете!
— Бабушка еще не заснула.
— А мы тихо-тихо.
Бедная Вера — за что ей были такие секс-испытания.
13
Первый этап расследования, предпринятый Зацепиным, с подключением личных негласных связей с прокуратурой и ФСБ ни к чему конкретному не привел. После своего увольнения три года назад с места начальника службы безопасности холдинга «Элис» Лавочкин бесследно исчез из Москвы, по слухам, подался то ли в Киев, то ли в Харьков. Попросив нужных людей просмотреть следы Лавочкина в этих городах и ни за что не зацепившись, Зацепин направил свои стопы в сам «Элис» к главе холдинга Игорю Михайловичу Аникееву. Там майора, несмотря на его нешуточное удостоверение, не захотели пропускать, потребовали письменного изложения темы встречи. Зацепин тут же на вахте написал: «Речь идет об убийстве одним из ваших работников» — и уже через полчаса сидел в кресле желтой кожи напротив босса холдинга, вальяжного господина с повелительным ликом, над головой которого висело его фото в рамке рядом с Путиным.
— Если ты не прокуратура, не милиция, не ФСБ, то почему это интересует вояк? — был первый вопрос.
— Тебе об этом знать преждевременно, — не отказал себе в резкости Зацепин. — Скажем, я хороший знакомый генерала Карасева (последний был генералом ФСБ).
— И кто же кого убил?
— Твой бывший начальник службы безопасности Лавочкин.
— Надеюсь, он убил, уже когда не находился в моей фирме.
— Это случилось неделю назад.
— Ну так о чем разговор! Ищите и обрящете, как говорится.
— Есть основания полагать, что пять лет назад еще под крылом «Элиса» Лавочкин совершил, разумеется, через подельников, не менее десяти убийств. Оно тебе надо?
— Нужна очень солидная крыша, чтобы кто-то говорил со мной в таком тоне, — хозяин кабинета с трудом сдерживал раздражение.
— Перейдем на «вы» — и все наладится.
Аникеев неожиданно рассмеялся.
— А вы тот еще фрукт!
— Вы тоже ничего, — ответствовал майор.
— В общем, три года назад я Лавочкина уволил, после этого как-то не интересовался, где он и что с ним.
— Мне нужно ваше распоряжение нынешней вашей секьюрити о содействии.
— И чтобы это в конечном итоге вывело на прежние художества Лавочкина?
— Прошлое останется в прошлом, меня интересуют только его сегодняшние штуки.
— Это не вы тогда прислали мне фото и карикатуры?
— Не я, но познакомить с художником могу. (Художником был Алекс.) После Лавочкина, разумеется.
— Ну что ж, почти договорились. Завтра жду вас для заключительного раунда переговоров.
— Боюсь, одного дня вам не хватит навести обо мне справки.
— Согласен. Тогда послезавтра. — И Аникеев сделал пометку в лежащем перед ним ежедневнике. — Шестнадцать ноль-ноль вас устроит?
— Вполне. — И с видом дипломата среднего ранга майор направился к двери.
14
Только через пару дней Алекс в полной мере понял, почему ему так хорошо здесь в Ивантеевке. Сначала увидел Павлушу, местного Левшу, который еще тогда, в 1993 году, сумел на своем ужасном венгерском компьютере активировать чип, спрятанный в коста-риканском медальоне матери. На чипе был список 30 кремлевских агентов влияния с их заграничными банковскими счетами. Именно после передачи этого материала в Москву на их виллу в Лимоне произошел налет спецназа коста-риканской полиции. Теперь Левша работал компьютерщиком в солидной владимирской фирме.
Следом в гости к бабе Дусе проведать Алекса пожаловал «бедовый» Герка, научивший тогда же в 93‐м Алекса косить сено. Правда, сей дружбан позже в десятом классе залетел в колонию для малолеток, но ничего, вышел и к 22 годам как-то выправился и теперь возил на служебной иномарке какого-то владимирского шефа, причем каждый вечер с шиком возвращался на сверкающем авто в Ивантеевку, чтобы потом в шесть утра стартовать обратно в областной центр. На него
