у Роди — «Макарыч»-травматика.
— Ждем их выхода или врываемся? — вопрос капитана относился к Алексу.
— А сколько их там? — так же шепотом уточнил отельер.
Стас показал два пальца. Копылов тоже ответил жестом: ну конечно, врываемся.
— А броник на тебе? — Родя, как всегда, хотел быть самым предусмотрительным.
«Неужели люди Лавочкина», — ёкнуло у Алекса.
Стас, державший у уха мобильник-прослушку, поднял палец:
— Выходят.
Повинуясь знакам капитана, вся пятерка рассредоточилась: Алекс с Сенюковым укрылись в нише мусоропровода, Родя упал на пол, изображая пьяного, Бобр тянул его, причитая, вверх, стараясь поднять, а Стас вмялся в стену возле дверей, ведущих в квартирный коридор. Щелкнула защелка, большая створка дверей открылась, но и только, выходящий остановился в дверях, оценивая обстановку с двумя «пьянтосами». На это ему дали секунды полторы, никак не больше. Левая рука капитана скользнула сверху за створку и мощным толчком по затылку послала «клиента» в сторону лифтов в распоряжение Роди и Бобра. Сам же он метнулся в коридор за вторым субчиком. Алекс, отпихнув сцепившихся Бобра и воришку в сторону, бросился следом за капитаном. Но там помощь уже не требовалась, Стас так шмотанул субчика о стену, что тот был в нокдауне.
Действие тут же переместилось в саму Треххатку.
Это были даже не парни, а два сорокалетних мужика: среднего роста, худощавые, с татуированными пальцами, разительно отличающиеся лишь физиономиями: у одного ястребиный лик с ввалившимися щеками, у другого рожица простецки-деревенская с плешивостью на круглой голове. Пока парни в гостиной шмонали воровские баулы и карманы, Алекс заглянул в кабинет. Стоявший в углу внушительный сейф был пуст, ящики стола вывернуты на письменный стол. Прошелся по другим комнатам. С облегчением увидел, что главный схрон в лоджии налетчики не обнаружили. Там в углу, под грудой обычного балконного хлама на уровне пола, находился выдвижной кирпич, за которым была ёмкость в два изъятых кирпича. Этот тайник был личной гордостью Алекса — в условиях тотального надзора просто жизненно необходимо было хоть в чем-то обхитрить надзирающую сторону (или стороны). Сейчас там лежали его лейтенантские погоны, орден «Плайя Хирон» (за кубинскую операцию с батискафами), пачечка «франклинов» и пара компьютерных дисков со всей бизнес-документацией.
В спальне на компьютерном столике Веры отсутствовал ее ноутбук (ну так она взяла его с собой в дорогу, вспомнил он), из шкафа исчезла ее новая дубленка и, наверное, пара нарядов. Гостиная лишилась плоского 40‐дюймового ТВ, а также клевца и шестопера, украшавших стену над диваном. Сейчас все это лежало на полу гостиной, извлеченное из баулов. Плюс содержимое сейфа: оригиналы документов на всю копыловскую собственность, пачка с баксами на текущие расходы (тысяч пять) и шкатулка с Вериной ювелиркой. Отдельно на диване было разложено содержимое карманов домушников: 2 паспорта, 1 мобильник, набор отмычек, тысяч семь рублей, записная книжка, 2 связки обычных квартирных ключей.
— Ну что, голуби, давай как на духу, — приступил к допросу Стас. — Кто навел, как готовились, куда сбывать думали?
Налетчики сидели в углу на полу и затравленно смотрели на великолепную пятерку.
— Утюг, что ли, включить, или как?
Судя по тому, что они никак не выделяли Алекса, а страшились лишь физической мощи Стаса, можно было подумать, что это какие-то гастролеры.
Гастролеры и оказались, но и наводка тоже была. Главным инициатором был Ёжик-Савела, сменщик взорванного в машине Лукача на посту лукачской ОПГ. Два года назад на поминках Лукача он попытался наехать на Алекса, за что получил от отельера выстрел в колено. Спасал свою ногу три месяца, сначала в Питере, потом в Берлине, а тем временем оставшихся без присмотра его подручных частью пересадили, частью взяли под крыло копыловского «Стрельца». Посадили бы и Ёжика, но он по возвращении из Берлина затихарился где-то в Белоруссии. Издали следя за судьбой лукачцев, не придумал ничего лучше, как натравить на Алекса московских бандюганов. Те не спешили разворачивать широкие военные действия, решили провентилировать ситуацию с двумя тульскими гастролерами.
Закончив допрос, Алекс со Стасом вышли в лоджию.
— Ну что, ментов вызывать? — Капитану и самому этого совсем не хотелось.
— По-моему, перевербовка у нас с вами лучше получается.
— Это когда молодые, а когда мужики с тремя — пятью ходками, то дохлый номер.
— Тогда на «Фазенду» пеньки копать, а потом к Авдею в бригаду бетон мешать.
Договорить им не дали. В двери раздался требовательный не стихающий звонок. Это могла быть только разъяренная ожиданием Вера.
— Ну вы, в общем, тут как-то сами. — Алекс, знаком позвав за собой Сенюкова, поспешил на выход.
— Какая ты нетерпеливая! — Он грудью закрыл ей вход в прихожую.
— Ну что там? — Вопрос был к Сенюкову, вдруг ответит.
— Всего два трупа, мы уже их успели в кислоте растворить. — Алекс мягко подталкивал ее к лифту.
— Ну да уже растворили, — радостно подтвердил шагавший третьим Сенюков.
В общем, прерванная поездка в Московию через пару минут была возобновлена. В том, что Стас сотоварищи приведут Треххатку в полный порядок, сомневаться не приходилось. Запасные ключи у капитана имелись. Тем не менее настроение Алекса было испорчено не столько самим ограблением, сколько своим участием в ситуации лишь в качестве статиста. Умом он понимал, что все произошло слишком быстро, тут не до качественного распределения ролей, но все же знак Стаса: скройтесь с водилой у мусоропровода — неприятно уколол самолюбие.
— Давай в Пулково, — сказал он Сенюкову.
Тот повиновался без всяких возражений. Вера сердито бросила:
— Я же говорила, что поездом или самолетом лучше и быстрей.
Может, оно и было лучше, вот только при входе в аэропорт Алекс вынужден был отдать Сенюкову свой «Глок» на великое сохранение и лететь совершенно безоружным.
11
Из-за всех этих проволочек во Внуково прибыли глубокой ночью. Аэроэкспресс и автобусы уже не ходили, пришлось выбирать таксиста среди неприятной компании бомбил. Когда выбрали и пошли было к его машине, сзади раздался голос Зацепина:
— А я вас по всему аэропорту ищу, уже с ног сбился.
(На самом деле он просто проверял, не пасет ли его молодую пару кто-то еще.)
В общем, сунули бомбиле триста рублей отступного и двинулись к машине майора. Свое встречание «дядя Альберто» объяснил просто:
— Боялся, что вы в Ивантеевку проедете мимо меня, а мне Евдокии Никитичне надо кое-что передать. Свой испанский еще не стал забывать?
— А проверь.
— А и проверю. — И майор перешел на спанишь.
Внешне для Веры это выглядело как веселая непринужденная пикировка с шутками, улыбками и подначками, сам же текст зубоскальством не отличался.
«Все уже закрутилось, даже с первым трупом».
«И кого?»
«Зоя оставила соседке ключи, та пошла поливать цветы. Растяжка была установлена прямо на кухне».
«А Зоя знает?»
«Еще нет.
