большому счету наплевать на закон: если ты что-то делаешь по справедливости, ну и ладно — делай. А если еще и удача на твоей стороне, то и совсем супер.
— Хороша удача: сам пулю в бок получил.
— Издержки бандитской профессии. — Он совсем весело чмокнул ее в щеку. Отсутствие заполошного бабского нытья было вторым великим достоинством Веры.
Ночью ему приснилось, как его вызвал вниз на второй этаж Стас и ну давай ругать за разговор с Верой, мол, догадываться и пугаться — одно, а знать наверняка — другое.
«Ну капает с моих рук человеческая кровь, — оправдывался он. — Она как-то сказала, что в восемнадцать лет сделала аборт, значит с ее рук тоже кровь капает. Два убийцы — семейный подряд».
8
Насчет наводчика Анны Грибаевой сомневаться не приходилось — это мог быть только Лавочкин Сергей Тарасович, шеф службы безопасности холдинга «Элис», что в конце девяностых усиленно гонялся за майором Зацепиным (он же «дядя Альберто»), который вывез в 92 году Алекса из Коста-Рики в Москву.
В шесть утра, пока у Веры был самый сон, он выбрался из кровати, захватил ее мобильник и выйдя в лоджию гостиной набрал два из трех московских телефонов «дяди Альберто». Домашний телефон промолчал, а мобильный тут же весело откликнулся:
«Здравствуй, Верочка».
— Это не совсем Верочка, — по-испански поправил Петра Иваныча Алекс. — У вас там все в порядке? А то у меня тут странные визиты.
«Продолжай», — перешел на испанский и Зацепин.
Алекс коротко рассказал про визит дочери Грибаева.
«Мне тут наш знакомый тоже письмо прислал. Похоже, на нас объявлена большая охота. Так и написал: “Вы будете убиты медленно”. Слово “медленно” — жирный намек, что расправа в первую очередь будет с нашими близкими людьми. В общем, я свою Зою уже запрятал в надежное место, советую тебе Веру тоже запрятать. Только не в ее Твери и не в “Фазенде”, а где-нибудь понадежней. И сразу потом ко мне».
— А когда ты собирался мне об этом рассказать?
«Сегодня и собирался. Ты на два часа опередил. Третьих лиц желательно в это дело не посвящать, сам знаешь, почему».
Конечно, Копылов знал «почему». Сразу после возвращения в 92 году на любимую родину Зацепин вошел в тайную организацию «Верность присяге», которая по-тихому расправлялась с высокими чинами, причастными к развалу страны. Естественно, «чины» вовсе не были овечками на заклание, отстрел шел в обе стороны, и в 99 году «Верность» была «Элисом» полностью разгромлена. Зацепина выручила новая заграничная операция с кубинскими партнерами, которые требовали контактов только с «дядей Альберто», а Алекса спас срочный перевод в питерский Инкубатор ГРУ под чужой фамилией. Позже выяснилось, что за эти упущения господина Лавочкина из «Элиса» с волчьим билетом уволили, и он больше нигде в Москве не всплывал. Три года о нем не было ни слуха ни духа, и вот что-то такое снова зашевелилось.
Пять минут на размышления — и план операции по перемещению Веры был готов.
За завтраком, включив в кармане халата глушилку, он сказал:
— Как насчет того, чтобы взять отпуск и поехать на мою малую родину?
— Это в Коста-Рику, что ли? — удивилась она.
— Есть еще одна, на Владимирщине.
— Мы же хотели в октябре в Париж.
— Одно другому не мешает: и сейчас, и в октябре.
— Мне два раза по две недели не дадут. Это что, из-за этой Ани?
— Наполовину из-за Ани, наполовину из-за бабушки Дуси, которую я, сволочь такая, совсем позабыл. Сколько раз мы с тобой собирались, сейчас самое то.
— Когда? Прямо сегодня? В библиотеке так быстро все не решается.
— Мне тоже надо пару дней, а то я совсем свой бизнес забыл. Сделаем так: сегодня и завтра пошлю стрельца посторожить возле твоей библиотеки.
— Боюсь, мои дамы твоего охранника не очень заценят.
— Он не будет вылезать из машины. Никто не увидит. Единственная просьба: из библиотеки сразу домой.
К десяти часам Алекс сам проводил свою красотулю в ее библиотечное присутствие и дождался, когда на «Ладе»-семерке приедет один из «стрельцов» агентства, имеющий разрешение на ношение оружия.
Когда уже входил в метро, позвонила возмущенная Ева:
«Ты что, забыл, сегодня юбилей у Софочки? Все ждут только тебя».
Пришлось срочно искать шикарный букет. На пятьдесят роз его здоровья и финансов не хватило, но девять штук он вполне осилил.
Софочка была тем главным лицом, которое три года назад помогло ему справиться с отельерством. Держала горничных и буфетчицу на коротком поводке, ну а то, что она всякими хозяйственными манипуляциями выгадывала себе вторую зарплату, на это он до сих пор предпочитал закрывать глаза.
Маленький междусобойчик в банкетном зальчике назначили на двенадцать дня с тем, чтобы никоим образом не пересекаться ни с клубом, ни с «Лэнгвидж Скул» (чтобы только для совсем своих). Но Жорка с гитарой и Лара со скрипкой присутствовали, что означало не только тосты с обширной закуской, но и живые музыкальные поздравлялки. На правах босса Алекс высказал прочувствованный спич, сопроводив его толстым конвертом, потом выслушал еще два восхваления юбилярки и засобирался на выход.
Следом за ним направилась и Лара.
— Там тебя пятая жена поджидает, — сказала она в затылок отельеру.
Алекс даже не сразу сообразил, что еще за пятая жена.
Сабина сидела с гламурным журналом на ресепшене на наблюдательной точке, откуда виден был вход в «Лэнгвидж Скул», в административный блок и кафе. Встала наперехват с самым боевым задором. Отступать было не в его правилах, он сам жестом указал ей на столик на наружной веранде «Биремы», где по случаю резкого ветра не было ни одного посетителя. Ну что ж, сели и строго посмотрели друг на друга.
— Два дня только о твоей глупости и думаю. — Вид у нее был не презрительно-высокомерный, а просто нетерпеливый и сердитый. — Хочу доиграть ее до конца. Решила посмотреть, как ты будешь выкручиваться. У кого не спрашиваю, никто про мормонов толком не знает, даже по интернету одна ахинея. В общем, я согласилась — что дальше?
— Дальше инициация. — Алекс едва удерживался от улыбки.
— Какой-то экзамен, что ли?
— Он состоит из нескольких этапов, но ты вряд ли пройдешь даже первый.
— Говори давай!
— Первый этап денежный.
— Кто кому? Да чего я? Конечно я — тебе. Приданое, что ли?
— Просто страховой взнос. В случае отказа ты его потеряешь и все.
— И сколько?
— Двадцать тысяч тугриков, по пять тысяч на каждую жену.
— А им за что?
— За понесенный моральный урон. Им очень сильно надо настроиться, чтобы принять тебя к себе, а потом ты взбрыкнешь — и это разобьет им сердце.
— Мой папа без проверки такие
