маленькой свадьбе. Не люблю я всю эту шумиху. Но родители, наверное, захотят. Мама просто обалдеет от счастья!
– А что нам родители? Мы же уже взрослые. Можем расписаться и двинуть куда-нибудь на край света. Хоть в Аргентину, хоть на Бали. Куда захочешь!
– Ну нет, страшно. Все-таки в моем положении рисковать с дальними перелетами не стоит. Не хочется родить в самолете. Или в чужой стране, где даже сказать, что у тебя болит, не сможешь.
– Ань. Давай сразу поженимся, а потом уже про детей будем думать, хорошо? – он попытался ее поцеловать, но Аня отстранилась.
– В смысле потом? – она посмотрела ему в глаза.
– Давай не будем начинать с этого опять. Я люблю тебя. Я готов на тебе жениться. Дать тебе все, что ты только захочешь. Осыпать, озолотить. Но я не хочу детей. Пока не хочу. Я же говорил об этом.
– То есть ты зовешь меня замуж одну? А наш готовый ребенок для тебя лишний? – Аня вскочила с его рук и схватила полотенце.
– Не начинай, пожалуйста. Я делаю тебе предложение, я люблю тебя. А ребенка еще пока никакого нет. Так, зародыш.
– Иди к черту, – спокойно сказала она. – Пошел отсюда к черту со своим гребаным предложением. Это не зародыш, а мой сын.
Вадим улыбнулся:
– Не психуй, милая. За эту квартиру плачу я. Так что иди-ка сама, если хочешь, да куда хочешь. Думаешь, что какая-то особенная? Да ты дура законченная, если не понимаешь последствий своего упрямства. Кому ты будешь нужна? С маленьким ребенком, толстой задницей и кучей проблем? Никому. Я люблю тебя, но я не хочу детей. НЕ-ХО-ЧУ. Услышь меня: не нужны мне дети сейчас, в ближайшее время. Я их не люблю, они меня раздражают. Природно. Как угодно. Бесят. Как и беременные дуры, которые думают, что, залетев, смогут женить на себе кого угодно. Если ты хотела замуж за меня, то могла бы просто сказать. И я бы подумал. Устроила бы романтический вечер, как в тот раз, я бы сразу и за кольцом сбегал. А раз ты решила вопрос так, залетом, то это твоя ответственность. Я тебя люблю, да. Поэтому и предлагаю – выходи за меня. Но одна. Реши проблему, и сыграем самую милую свадьбу на свете. И даже родителей позовем. Маму твою осчастливим, в конце концов! А если тебе нужен спиногрыз, то это твое дело. Мне он не нужен.
Аня смотрела на Вадима застывшими глазами. В уголках уже начали собираться слезы, а щеки пылали. Она не могла поверить в то, что слышит. В то, что ее любимый Вадим говорит серьезно.
Аня отложила полотенце, развернулась и вышла.
Вадим встал со своего стула и подошел к сковороде, взял шумовку и перевернул куски сочного мяса, на нем уже образовалась аппетитная корочка.
Он слышал, как Аня носится по комнате и стучит дверками шкафа.
Аня впопыхах собирала чемоданы, яростно запихивая свои вещи по отделениям, без разбора.
Он проколол мясо вилкой. Сочный прозрачный сок вышел наружу. От запаха его рот наполнился слюной.
Вадим взял мельницу с перцем и соль и хорошенько сдобрил отбивные.
Громко хлопнула входная дверь.
Вадим положил мясо на тарелку и уселся ужинать.
Глава 7
Алена открыла дверь подруге:
– Проходи, Анют. Я тебе комнату приготовила.
Когда Аня позвонила и сказала, что ушла от Вадима, Алена без сомнений пригласила ее к себе в квартиру. Они раньше жили вместе, и это был очень даже хороший опыт. И счастливое время для них обеих.
Аня втащила свои вещи и плюхнулась на пуфик в прихожей. Ее ноги гудели, а поясницу выламывало. Жутко хотелось есть и спать. Ее всю колотило, выворачивало после разговора с Вадимом. Ее накрыло волной непонимания, а потом злости. Аня была на пике гнева. Внутри нее полыхал огонь. И эти чувства пугали.
– Ненавижу его, – выпалила она яростно.
– Ещё бы. Я тоже не в восторге от твоего Вадима. Урод конченный. Он ведь садист, Ань. Он ведь всю эту сцену продумал от начала и до конца, чтобы дать тебе надежду, а потом безжалостно забрать. Вырвать из твоих рук и ударить еще больнее. Только одно не могу понять – зачем он так? Что ты ему сделала?
– Я понимаю, что ребенок – моя ответственность. И пусть он не хочет детей. Но я никогда не думала, что он настолько хладнокровный. Для него все это очень просто – давай поженимся, только пойди и убей ребенка внутри себя. И будем жить долго и счастливо. Но как? Как можно так думать? Что это легко?
– Ань, у мужчин другое в голове. Это у нас инстинкты. Материнский почти с самого рождения, от кукол и дальше. У них отцовский просыпается, когда ребенок уже в школу идет. И учится хорошо. И гордость сплошная. Когда можно сказать: это мой сын. А проблемы, вся эта вакханалия с родами и прочим – это наш геморрой. И то, что нас волнует – для них пшик. Это ведь мы накручиваем. Бабы. Все на самом деле просто. Это мы усложняем.
– Я не верю, что все такие. Мой отец никогда таким не был. Даже то, что он ушел от мамы… Он ведь взял чемодан и свою одежду, и все. Маме оставил все, никогда меня куском хлеба не попрекал. Это мама изводилась, это ей было больно и плохо, она не могла его простить. А я ведь не чувствовала предательства. Он заново смог все устроить, жениться и содержать новую семью. И меня никогда не бросал. Понимаешь? Это потом он заболел, и все обернулось по-другому. Но он достойный человек. Я не верю, что нет хороших мужчин. Что кругом одни придурки. Хоть ты тресни, не верю.
– Не знаю. Наверное, где-то и есть хорошие. Но что-то пока попадаются только неважные. Придурки. Ладно, давай проходи и устраивайся. Поздно уже, тебе бы поспать.
– Спасибо тебе, дорогая, за приют. Я в долгу не останусь, – сказала Аня с благодарностью.
– Ой, да забей ты. Это вообще несложно. Живи сколько надо, все равно комната пустая стоит, мне несложно.
– Я тебе все возмещу потом.
– Давай, возмещалка, переодевайся и разбирай чемоданы. Я сейчас отправлю своему редактору письмо и будем ужинать. Не парься насчет жилья. Это мой вклад в будущее идеального мужчины, твоего сына.
Аня, наконец, улыбнулась и спросила подругу:
– Что там у тебя с книгой?
Алена махнула рукой и поморщилась. Резко взяла вещи подруги и потащила их в комнату. Ей не хотелось
