Сел, начал обтираться, только расслабился, выдохнул и здесь…
На дворе поднялся какой-то невероятный шум, гам, ор, прямо вблизи самой бани, где я сидел.
— Что, черт возьми, там творится!
Глава 7
К мужским негодующим голосам добавились женские. Один, потом второй, третий.
Польский! Черт, что там эта Мнишек о себе удумала? Опять какие-то интриги.
Но, все удовольствие от томного пребывания в бане, парения, наслаждения жаром было вмиг потеряно. Процесс, как бы продолжался, никуда естественно, в мгновение ока он не ушел, но шум за стенами не давал отвлечься от суетности бытия. Расслабиться, потомиться в неге.
— Черт. Мнишек. — Зубы мои скрипнули.
Выругался крепко, поднялся, обмотался тряпицей — полотенцем, по пояс. Махровых здесь еще не было в таком достатке, чтобы в каждой бане. Поэтому обычным, домотканым. Через предбанник вышел на крыльцо бани.
Злость бушевала, прервали мой отдых, да какого черта-то!
Всмотрелся.
Взору моему предстала достаточно потешная картина. Служилые люди, охрана, не пускали полячек к бане. Действовали они достаточно аккуратно, понимали, что Мнишек моя гостья и дозволено ей много. Дай в нос прикладом, господарь в моем лице, за такое точно спасибо не скажет. Повесят еще за самоуправство и членовредительство. Но приказ-то был простой — никого не пускать. А эти старались пройти.
Мнишек в платье замерла, сжав кулаки, и кричала громко:
— Да как вы шмеете, чшершти. Я шляхтянка, я… я… — На язык наворачивалось императрица, это прямо чувствовалось, но вся ее интрига со Лжедмитрием-то раскрылось. Все понимали, что ради власти она и козла черного готова мужем своим назвать, коли его массы государем всея Руси считают.
Две ее служанки, пытавшиеся прорваться, все же получили от моих бойцов. Так, больше для острастки. Одну, видимо, толкнули, и она отлетела к стене терема, вжалась в него и больше не лезла. Понимала, что могут и похуже чего сделать. Вторая держалась за руку, злобно смотрела на бойцов. Синяков и ссадин я не приметил, все в рамках… Я бы даже сказал для ситуации военного положения и семнадцатого века даже в рамках приличия.
Это была настоящая провокация.
Наши русские женщины вообще не полезли бы никуда. Все, кого я видел, вели себя тише воды и ниже травы, не отсвечивали и боялись.
Хотя, с иной стороны, от бойцов по отношению к ним никакого негативного и тем более насильственного действия я тоже не видел. Сколько слобод, поселков и городков мы прошли — везде все было как-то обыденно.
— Госшударь! — Закричала Мнишек, увидев меня. — Госшударь! Осштановите этих… Этих расшбойников. — Она с этими словами кинулась в очередную атаку, в прорыв.
Служилые люди, чуть опешив, все же не пустили. Один преградил ей путь. Встал как вкопанный, руки к телу прижал, ловить ее собрался, видимо.
— Назад! — Закричал он.
— Так! — Выкрикнул я. — Служанок долой, а вы шляхтянка, извольте объясниться, что здесь происходит!
Марина остановилась, кивнула двум своим подчиненным, и они медленно двинулись в сторону бокового входа в терем. Уставилась на меня.
— Госшподарь, мне было обесщано… — Она прижала руки к груди. — Я не могу жшить в этом ужшасе посштоянножго похода. Не помыться, не питаться, не утолить сшажшду.
— Сударыня. — Я был резок. — К вам приставлен мой лучший человек, слуга, Иван. — Говорил твердым голосом, все больше понимая комичность ситуации. Стою в одном полотенце, посылаю лесом знатную шляхтянку, дочь крупного польского магната, аристократа и жену человека, который называл себя русским царем, и даже правил где-то с год, а затем жену еще одного человека, который выдавал себя за первого ее мужа.
— Васш Иван, сусщий мусшлан. — Она вскинула подбородок. Отвернулась слегка. — Вам сшоверсшенно на меня плевать. Я васша рабыня, пленная. — Она подняла обе руки, выставила их вперед, как бы призывая их связать. Добавила — Так прикасшите вашим касшакам меня сшвясжать.
Ох, началось. Чего же это ее так расперло? Вроде бы у нас был уговор. Я обещал не ссылать ее в монастырь и даже сделать какие-то возможные преференции. Пенсия там, жилье в Москве и чертова ванная! А она будет мне политически помогать со своими ляхами и не… Не творить вот всего этого.
Но сейчас я понимал, что у нее был план пробраться ко мне и либо соблазнить, либо что-то сказать с глазу на глаз.
Что? Да скорее это очередная попытка пустить мне пыль в глаза и показать свою важность.
— Значит так, шляхтянка. — Я уставился на нее и раздумывал. — Я сейчас закончу свои дела, и вас, с вашими слугами пустят мыться. Это раз.
Ее этот ответ не очень устроил. Она точно этим действом планировала повысить мое расположение к ней. Но невозможно повысить то, чего нет. Я считал ее хорошим игроком, опасным политическим противником и в какой-то мере даже, пока что, союзником. Временным и готовым в любой момент кинуть меня ради больших преференций, но все же союзником. Выбора у нее не было, а мне было выгодно ее использовать.
Вот она и хотела, чтобы мы поменялись местами. И использовать уже начали бы меня. Но нет. Как говорится — хрен там плавал.
— Второе. — Процедил я довольно злобно. — Вы разочаровали меня. Я надеялся, что у нас был уговор. И вы не станете мне докучать.
— Я? — Она наигранно сделала глазки, все, больше превращаясь из роковой, требовательной и боевой женщины, пытающейся прорваться сквозь моих служилых людей в наивную дурочку, которой конечно же не являлась, но весьма хорошо играла роль. — Я вам докусшчаю?.. Я не видела васш усше несшколько дней, за сшто вы так сжесштоки сшо мной?
— За то, что вы очень хорошая интриганка, а я занят более важными делами, чем тратить время на болтовню. — Смотрел на нее, улыбка играла на моем лице. Будь бы на моем месте здесь и сейчас реципиент, тот самый Игорь Васильевич, место которого я занял, то все было бы сделано так, как хочет она. И стража была бы снята, и баня у нас была бы совместная, и, вероятно, в ближайшее время мы сочетались бы браком.
Но. Я совсем иной Игорь.
Тот бы не смог привести сюда войско, выиграть несколько битв, раскрутить клубки интриг и оказаться в одном решительном броске до Москвы.
Мнишек ошарашенно смотрела на меня. Не верила своим ушам.
— Третье. Если вы засиделись, то сегодня я могу предложить вам посетить мой скромный пир в честь победы над московским воинством.
— О мой рыжцарь, вы одершжали верх над этими варшваршами, вы…
— Марина. Мы оба знаем, что вы говорите это только, чтобы разжалобить меня, и чтобы я стал чуть благосклоннее. Давайте перестанем играть в эти игры. — Я усмехнулся. — Моя стража стоит сейчас и краснеет. Приведите себя в порядок, и когда будет можно, за вами будет послано. Мой Иван, тот самый неотесанный мужлан, вам сообщит.
Она вскинула носик, выпалила.
— Вы не сдерсжшали сшлово. Я не полужчила сшвою ванну.
— Согласен. Здесь моя вина. — Вновь усмехнулся. — Как только в городе, где мы будем найдется ванна, ее вам сразу же доставят, а пока обходитесь исконно русскими средствами. Баня и лохань. А также советую не нападать на Ивана. Если с ним что-то случиться, я приставлю к вам менее компетентного и менее терпеливого человека. Вам ясно?
— Ясшно. — Проговорила она холодно. Той юной девочки, дурочки и след простыл.
— Если вы хотите что-то сказать серьезное, что касается нашего договора и наших взаимовыгодных отношений, можете изложить это Ивану. Если я найду это полезным, не сомневайтесь, я пришлю за вами.
— Ясшно. — Вновь еще более холодно проговорила она. — Игорь Васильевич, вы… Вы дейсштвительно пугаете меня.
В словах ее не было никакой иронии. Говорила она откровенно, не играла.
— Вы единсштвенный, кто… Вы, дьявол. — Она скривилась в злобной гримасе. Повернулась резко и быстрым шагом двинулась в свои комнаты. Даже побежала.
— За вами пришлют. — Кинул я вдогонку.
Бойцы выглядели невероятно ошарашенными.
