меня есть вкусное, сама пекла. Сейчас будете или после? – Полина Сергеевна вышла в прихожую медленной, прихрамывающей походкой.
– Не, сейчас не будем, мы обедали оба. Давайте мы лучше сразу искать начнём. Да, Саш? Мы же не будем чай пить?
Сашка от чая не отказался бы – ему очень хотелось попробовать домашнего печенья. Мама всё время занята, приходит поздно, даже шарлотку перестала печь. У папы с Верой тоже только магазинное всё. Но Петька прав: раз уж пришли, надо сначала дело сделать.
– Вы расскажите нам, что случилось-то? Почему он убежал. Винни? Я что-то забыл, как его зовут, вашего крыса.
– Вилли, – поправил друга Петька. – Такое имя… необычное.
Полина Сергеевна улыбнулась, отчего её лицо, и без того морщинистое, ещё больше измялось и стало как гофрированная бумага.
– Да он носатенький у меня и усатенький, и глазки такие живые, весёлые. Поэтому я его в честь одного певца назвала, моего однофамильца. Вы вряд ли его знаете, молодёжь такое не слушает. А что случилось – я вам расскажу. Только давайте на кухню пройдём, мне стоять тяжело, нога болит.
Когда они расселись по табуреткам за небольшим столиком, Полина Сергеевна придвинула к Сашке миску с печеньем и подмигнула. «Наверное, заметила, как я на него смотрю», – подумал Сашка и смутился. Но удержаться не было сил, так что, пока Полина Сергеевна рассказывала о побеге Вилли, Сашка по чуть-чуть откусывал от румяного кругляша, который оказался очень вкусным.
– Вилли вообще-то в клетке живёт. Может, вы видели, стоит на полу в комнате. Я его там не закрываю почти никогда, если только ухожу надолго. Но ему там нравится: там и вода, и еда, и постель, и колесо я ему купила с последней пенсии. Я клетку обычно на столик журнальный ставлю, а тут решила столик этот от пыли протереть. А клетку на коробки переставила. Так-то я стараюсь, чтоб чисто было. Но сил у меня стало не очень много. И много всего накопилось. – Полина Сергеевна развела руками и виновато улыбнулась. – Каждый день говорю себе: нужно всё перебрать и выбросить половину, а вот никак! Жалею. В каждой вещи – память… Да что это я? Вам это всё неинтересно, наверное. Я ж про Вилли хотела… В общем, стала столик протирать и как-то оступилась. Нога подломилась, я стала заваливаться и руками машу, за коробки схватилась, а они как посыплются сверху! А клетка с высоты как грохнется!
Петька ахнул:
– А в клетке – Вилли!
– Ну да. – Лицо у Полины Сергеевны скривилось. – Он испугался, конечно, бедненький. Выскочил оттуда и спрятался куда-то. Второй день найти не могу. Что смогла, перерыла, за коробками смотрела, шваброй под диваном шебуршила. А он всё не выходит! – Полина Сергеевна наклонила голову, достала из кармана халата платок и стала вытирать глаза.
Искать Вилли Сашка и Петька отправились одни, оставив Полину Сергеевну на кухне. Во-первых, у неё после падения болела нога, так что толку от неё было мало. Во-вторых, она уже искала и не нашла. В-третьих, «нужен был свежий взгляд на проблему». Так выразился Петька и достал из кармана небольшой кусочек сыра в пакете, фонарик и рулетку.
– Сыр для приманки, как ты понимаешь, – сказал Петька важно. – Я этот пакет прямо себе на руку привяжу… Нет, не держится. Ну, тогда на шею, хорошо, что ручки длинные. А фонарик – чтобы под кроватью светить и в тёмных шкафах.
– А рулетка? Будешь пойманному Вилли длину хвоста измерять? Или размах ушей?
Петька засмеялся. Он вообще был не обидчивый.
– Ну, я подумал: что может понадобиться сыщику для расследования? Хотел ещё лупу взять, но не нашёл.
– Думаю, лупа вряд ли пригодилась бы. Вилли должен быть виден невооружённым глазом, если, конечно, не похудел за сутки до микроскопических размеров. – Сашка встал посреди большой комнаты и посмотрел вокруг. – С чего начнём?
– Давай выберем исходную точку и пойдём по кругу. – Петька на секунду задумался и указал пальцем на пирамиду из стульев и каких-то пакетов в углу у окна. – Вот!
Они на всякий случай посмотрели за шторой, хотя Полина Сергеевна говорила, что там уже искала. Вилли не было ни на подоконнике, ни под батареей, так что они двинулись дальше. Разобрали и опять поставили друг на друга целый штабель картонных коробок, а Петька даже не поленился в каждую заглянуть. Отодвинули комод со стоящим на нём телевизором и обнаружили у стены комки пушистой пыли, два носовых платка и очки с дужкой, обмотанной изолентой. Сдвинули с места диван, посветили под него и пошарили за ним. Странную штуку в виде ящика на высоких ножках трогать не стали. Передняя стенка у ящика была затянута желтоватой выгоревшей тканью, а ещё там были круглые ручки и что-то вроде шкалы с цифрами. Петька сделал предположение, что это какое-то музыкальное устройство. Может, радио? Почему тогда такое огромное? Но прятаться там было негде, так что после они обследовали обеденный стол, на котором лежали коробочки с лекарствами и стояли какие-то шкатулки. Скатерть свисала почти до пола, и Сашка, присев, заглянул и туда. Никаких укромных мест там не обнаружилось.
– Слушай, мы даже половины квартиры ещё не проверили! А я уже устал.
Петька сел прямо на пол и снова чихнул. Пакет с сыром болтался у него на шее, как слюнявчик.
– Да я тоже. – Сашка сел рядом. – Но мы же не можем просто взять и уйти?
– Нет, конечно. – Петька вздохнул. – На сколько это затянется, как думаешь? Часа на три, наверное, не меньше. А мне ещё параграф по истории читать и падежи повторять.
– Историю я сам ещё не доучил. А падежи можем…
– Да ну, – заныл Петька, – это скучно и противно.
– Я попробую придумать, чтоб не противно… А, вот! Можно искать Вилли и рассказывать о том, что мы делаем. И определять, где какой падеж. Ну например… – Саша задрал голову к потолку, словно надеялся что-то на нём прочитать. – Придумал! Сыщики ловят крысу! Ну, давай. Кто, что?
– Сыщики! Именительный! – выкрикнул Петька и сдвинул в сторону большой чемодан, который, к счастью, оказался не очень тяжёлым. – Ищут кого, что? Винительный! Круто, давай ещё!
– Мы думаем о Вилли.
Петька молчал.
– Ну ты чего? Мы разговариваем о Вилли, мы думаем о Вилли. Ну?
– Забыл, – сказал Петька упавшим голосом и выронил из рук мешок, набитый какими-то тряпками.
– О ком, о чём, предложный. Вспомнил? Давай дальше. В мешке нет Вилли. Кого, чего?
– Родительный!
В комнату заглянула Полина Сергеевна.
– Что такое? К родителям вам нужно? Так вы идите, если что. – Она вздохнула. – Я уж сама как-нибудь.
– Да нет, это мы так. Вроде как учимся заодно. Вы не волнуйтесь, мы
