жили не так, как сейчас, и ма за рундук этот отца песочила жутко, хоть он его вроде не задорого купил. Зато как радовалась, когда здесь ремонт делали! Он же с кожей чёрной, прямо идеально вписался. И в нём постельное хранится, удобно. И сидеть можно.
— Прикольно. А это что? — Настя увидела книгу на прикроватной тумбе и пошла посмотреть, что он там читает. — Очередной любовный романчик? Что это такое вообще «миттельшпиль»? — по слогам прочитала она название. — Какие–то особые извращения?
Настя силилась вспомнить, где она слышала это слово. Давным–давно, возможно, в детстве. Дима выглядел немного смущённым, и она перевернула книгу, чтобы прочитать аннотацию. Через секунду зелёные глазищи засверкали от ярости:
— Это называется «немного играю, для удовольствия и раз в столетие»? — едко припомнила она, медленно двигаясь в его сторону.
— Ну, я действительно сто лет не играл уже. С человеком, — исправился Дима и начал понемногу отступать.
— Ага! — уличила Настя коварного друга. — Вот ты, значит, какой!
— Хороший? Обаятельный? Очаровательный? — Димка улыбнулся столь задорно и весело, что Настя тут же пришла в себя. Действительно, чего это она? Ну, разыграл немного. В конце концов, ничего ведь не случилось, ей даже и раздеваться–то не пришлось. И кубики пощупала.
— Вот ты, блин, шахматист хренов! Лишь бы девушку раздеть.
— Ладно тебе, — парень подошёл к растерявшей весь пыл подруге и взял за руку, — идём пить вино и болтать. Я тебе обещал помочь, я помогу. А шахматы на раздевание — блин, ну согласись же, что прикольно? Карты — как–то банально. А так, считай, интеллигентно и умно раздеть барышню. Необычно. Да я вообще крутыш. Гы–гы–гы.
— Крутыш, крутыш. Но ведь не раздел! — Настя показала парню язык и самодовольно добавила: — И не соблазнил!
— Ну, давай откровенно, Настюш. — Дима усадил подругу в понравившееся ей фиолетовое кресло–трон и пошёл за вином и бокалами к столу. — На самом деле соблазнить тебя — не проблема. Ты ведь понимаешь это, согласись? Ты не влюблена, одинока, не ждёшь с моей стороны гадостей, и я тебе нравлюсь. Не как парень, но вообще, в целом. То есть чисто теоретически ты бы могла со мной переспать, появись у тебя такое желание. Это понимаешь ты и это понимаю я. Просто мы дружим, и я тебя слишком уважаю, чтобы настоять на своём без чувств с твоей стороны.
— Не соблазнил бы, Дим. Чисто теоретически — может быть, но не на практике. Когда касается любимый мужчина, это не передать словами. Тело отзывается на каждое прикосновение, ты кайфуешь от всего: от звука его голоса, от запаха парфюма, от того, как он хмурит брови или даже чихает. Не знаю! Разве можно это променять на обычный пустой секс? Надо ли это делать?
— Не надо. Вот именно, что не надо, — тихо прошептал Дима и сел рядом, сдвинув девушку в угол кресла.
Он прижимался вплотную, серые глаза смотрели серьёзно и внимательно. Настя не могла оторвать взгляда от его лица, как загипнотизированная слушая каждое его слово:
— Тебе не надо. Ты создана для любви и только для любви. Не торопись, дождись, — шептал на ухо не парень, не друг — мужчина. — А тело может предать, оно слабое. — Дима провёл рукой по её спине, касаясь буквально кончиками пальцев, и она выгнулась, ахнула. — И не всегда слушает ЦУП12.
Парень как ни в чём не бывало встал и пересел на диван. Настя всё ещё сражалась со своим телом, чересчур ярко отреагировавшим на прикосновения друга. Это одновременно пугало и интриговало.
— То есть любой опытный мужчина может меня соблазнить, даже если я не захочу? — Недоверчивость после демонстрации улетучилась, и Настя спрашивала совершенно серьёзно.
Однажды они обсуждали этот вопрос с Маришкой, и тогда именно Настя настаивала на том, что невинной девушке в общем–то нечего противопоставить умудрённому опытом мужчине. Но тогда дело не касалось её лично. По отношению к себе Настя и мысли такой не допускала! Это Маришка — нежный, доверчивый цветочек, который ни житейского, ни любовного опыта толком не имел.
Однако стоило признать, что Дима прав. Одинокая девушка слишком доверчива в любви, даже если в остальных сферах жизни сохраняет трезвую голову.
— Ну, не совсем любой, но вообще — да. Вы, девушки, слишком много мечтаете о любви, страсти и так далее, и тому подобное, и в этом ваша уязвимость. По сути, большинству женщин нравится один и тот же книжный типаж: красивый, сильный, умный, все дела. По факту, на мой взгляд, достаточно лишь ума, остальное — полная ерунда. Хотя, конечно, красивым легче.
— На собственном опыте проверено, да? — Настя отсалютовала бокалом и сделала глоток.
Тема разговора была ей интересна и вызывала бурю эмоций. Горло постоянно пересыхало, и она то и дело отпивала вино, не замечая того.
— Ну, не без этого. — Димка ответил тем же жестом и тоже пригубил рубиновый напиток. — Ты, как я понимаю, хочешь найти не партнёра для секса. Но если вдруг я не прав, имей в виду: я весь твой.
Дима широко развёл руки, как бы показывая, до чего же замечательнейший экземпляр есть у неё на примете, и Настя расхохоталась.
— Ну, попытаться стоило, согласись? — с улыбкой спросил Дима. — Так вот: ты у нас хочешь найти своего человека для любви, семьи и всё такое. Тебе прямо семью уже подавай или достаточно просто серьёзных отношений, кстати?
— Я пока не думала об этом вот прямо настолько подробно. Семья — ну, это хорошо, конечно… Но рановато, наверное. Хотя, с другой стороны, было бы прикольно с Маришкой вместе детьми заниматься. Но я уже не успею, — парень приоткрыл рот, и Настя быстро выпалила: — И не надо мне предлагать решить этот вопрос прямо сейчас!
Дима расхохотался. Иногда ему казалось, что им с Настей даже слова не нужны, так хорошо они друг друга понимают. О детях он даже
