звонил–звонил, опоздал даже…
— Коршунов! — недовольно выкрикнул преподаватель, и Димка замолк.
Настя никогда не пила из чужих стаканов или бутылок — брезговала. Близкие люди, не близкие — нет и всё. Маришка сперва удивлялась, потом привыкла. А вот Дима, очевидно, не знал.
Маленькие прозрачные капельки, скопившиеся под крышкой, сияли в лучах утреннего солнца, как бриллианты, и пересохший рот девушки наполнился слюной. Жажда от этого не уменьшилась, но стала менее неприятной.
— Совсем офигел? — возмутилась Маришка тихо–тихо, чтобы преподаватель не услышал. — Она не пьёт из чьих–то бутылок. Даже из моей. Издевательство.
— Эй, не дури, — зашептал Димка, поглядывая на лектора. — У тебя организм проспиртован, бактерии там не выживут. Пей.
— Не могу, — тяжко вздохнула Настя.
Парень ничего не ответил, только поднял руку, отпрашиваясь, и под едкие комментарии преподавателя о предстоящей последней сессии вышел из аудитории. Через пять минут Настя пила холодную, вкусную и чистую воду.
— Это ты её напоил вчера? — не удержалась любопытная Маришка
— Да что же это такое?! — возмутился преподаватель. — Совсем обнаглели! Я не стану вас выгонять, но вам это аукнется. Ещё одно замечание — и гарантирую, что с первого раза мой экзамен вы не сдадите.
— Попали, — уже на перемене озвучила очевидное Маришка. — Максим Сергеевич что–то в последнее время злобствует, а мы ещё и вели себя, как самые настоящие хулиганы. Кранты нам, а не сессия.
— Прорвёмся, — беззаботно махнул рукой Дима. — Насть, ты чего? Совсем плохо, да? У тебя на вино такая реакция или на весь алкоголь? Я что–то не замечал раньше.
— Не знаю. Я просто раньше столько не пила, — жалобно простонала Настя и улеглась на парту.
Марина с интересом слушала диалог друзей. Её словно не замечали, и такое поведение казалось весьма и весьма подозрительным. В чувствах Димки к подруге она лишь сильнее уверилась после сегодняшнего: не каждый рискнул бы подставиться так перед сессией, зная крутой нрав преподавателя. Да они даже в туалет боялись отпрашиваться на занятиях Максима Сергеевича! А тут он опоздал, пока, судя по всему, пытался дозвониться Настьке, да ещё и за водичкой ей сбегал!
«Блин, неужели он реально изменится ради неё?» — размышляла Марина.
Это казалось не очень правдоподобным, но, с другой стороны, к Насте он всегда относился по–другому. Даже её, Маришку, он подкалывал исключительно по–дружески, иногда даже со свойственной мужчинам чёрствостью мог действительно задеть. А вот Настю никогда не обижал, хотя ей доставалось больше всех, и часто в эротическом ключе.
«Ёшкин–Матрёшкин! Да он в неё уже сто лет влюблён! Может, даже с первого курса! — догадалась Марина и сама обалдела, настолько вдруг эта мысль оказалась простой, но ясной, как божий день. И поведение парня, и его внимание к любимым Настиным любовным романам. — Да он и вести себя стал, как мужчины нашего любимого семейства Мэллори. Как мы сразу не заметили? Косит ведь под героев. Небось, спрашивал Настьку, кто ей оттуда больше нравится, или мы сами проболтались. Вот хитрожопый говнюк! А Настя–то и не смотрит в его сторону», — немного злорадно хихикала про себя девушка.
Дима нравился Маришке, но та лёгкость, с которой он менял девушек, всегда настораживала. Иногда он казался серьёзным и ответственным, но чаще — излишне легкомысленным и поверхностным.
«Но, может быть, это всего лишь маска? Для Насти и для нас всех?» — задумалась Марина.
Когда девушка вынырнула из размышлений, друзья вовсю обсуждали поход в кафе и клуб этим вечером. Марину никто не звал, а она не была уверена, что стоит напрашиваться. Насте тоже надо устраивать личную жизнь. А с Димкой или нет — другой вопрос.
— Маришик, ты пойдёшь с нами в кафе? — допытывалась на большой перемене Настя. — Я в клуб тебя не зову, там курят, тебе это вредно. Но в кафе можно. Димка меня будет учить определять мужиков на бракопригодность.
— Что? — Маришка так захлопала ресницами, что удивительно, как не взлетела.
— Ну, пригодны они к серьёзным отношениям или нет. Брак как супружество, а не что–то бракованное. Слово–то какое отстойное! Мы вчера пили вино и обсуждали мою личную жизнь, которой нет.
— А, то–то ты так наклюкалась.
— Ну, не так, как кое–кто на новогоднем балу. Я, в отличие от некоторых, при памяти и ни с кем не спала. — Настя посмотрела на подругу выразительно, но улыбнулась, сглаживая смысл фразы.
— А зря. — Маришка показала язык и улыбнулась в ответ.
— Ты чё? Это же Димка! — совершенно искренне удивилась Настя, и Маришка про себя вздохнула. Тяжело придётся другу. Уж если Настя что–то вбила себе в голову, выбить это оттуда непросто. И ей, похоже, лучше не лезть.
— Да я так, к слову пришлось.
* * *
К восьми вечера Настя была готова: идеальные тёмные локоны, вечерний макияж, густой сладковатый парфюм, едва уловимым шлейфом следующий за ней, белые джинсы и чёрная прозрачная рубашка. Она хотела надеть платье или юбку, но Димка сказал однозначно: джинсы и точка! Мол, с её потрясной фигуркой только джинсы и подчеркнут всю красоту.
Настя покосилась на эту «красоту» ниже ватерлинии3. Одно время они с Мариной ходили качать тот самый модный «орех», но потом бросили. Маришка не очень любила тренажёрку, а Насте одной ходить было неинтересно. То ли дело танцы! Девушка плавно изогнулась. Она обожала танцевать и сегодня планировала оторваться на все сто!
Настроение зашкаливало. Она выглядела великолепно и чувствовала себя так же. Мандража не было — всё–таки не свидание, а поход с другом по злачным заведениям города. И Димка обещал знакомить её со всеми своими друзьями!
— Ох, а ведь, может, именно сегодня я встречу свою судьбу. Кто знает!
Настя в сотый раз оглядела себя в зеркале и не нашла изъянов. Пора было идти, Димка ждёт!
Радостная и чуть шальная от предвкушения великолепного вечера,
