class="cite">
Август 2024 года
Максим Симбирев
Родился в 2000 году в Саратове. Работал журналистом, а также в технической поддержке. Публиковался в журналах «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Звезда», «Нева» и др.
Лауреат премии «Гипертекст» (2024), финалист премии «Лицей» (2025).
Черноточина
На Северном рынке суетилась толпа: люди покупали еду для новогоднего стола, выбирали хлопушки и петарды. На вывесках магазинов мигали гирлянды, пахло елками и мандаринами. Витя плелся домой с поминок дяди, сквозь ледяной ветер и чужие набитые пакеты. Ноги скользили по снежной каше, под которой прятался лед.
На сорок дней скорбные речи уже можно было не произносить. Витя хотел молчать, люди за поминальным столом знали, сколько умерший для него сделал. Дядя провозился с ним все детство: секции, санки, «денди» и, конечно же, шахматы – он первый, кто взялся за обучение маленького Вити.
«Давай начнем с простого, – учил дядя. – Пешка ходит прямо, бьет наискосок, конь ходит буквой Г. Короля нужно беречь. Если на него нападут и некуда убежать – мат!»
Детей у покойного не было, и всю любовь он дарил Вите и его младшему брату.
На поминки пришло десять человек, на похороны в разы больше. Всех, кроме родителей, брата и бабушки, Витя видел лишь несколько раз в жизни. За столом осушили рюмки, съели по ложке кутьи, грибной суп, картошку с мясом. Витя выпил больше остальных и почувствовал сладкую тяжесть, клонило в сон.
Фотографию на овал выбрали удачную, еще до болезни. Витя помнил снимок целиком: дядя сидел за столом перед шахматами, сложив руки. В очках, с объемными усами, с серьезным и мудрым видом. Советский интеллигент. Он был мастером спорта, а Витя не дотянул и до кандидата в мастера. Самый слабый в семье из играющих, пусть и молодой.
Во дворе девятиэтажки, где жил Витя, дети лепили снеговика, бегали и падали со смехом. Много их гуляло на площадке, как в детском саду. Витя мечтал стать отцом, чтобы передать ребенку шахматную традицию, но ничего для этого не делал. Не работал и не стремился, девушки у него не было. В университете учился на экономиста, кое-как закрывал сессии.
На левом ботинке заел замок. Витя зашел домой и никак не мог расстегнуть. Высокие, почти берцы, ему купил отец неделю назад. Подарок на Новый год. У старой обуви лопнула подошва еще в марте, но Витя упорно ходил с мокрыми ногами половину декабря.
Наконец расстегнул и направился к полке, достал пыльную шахматную доску. Фигуры внутри деревянной коробки заговорили с ним приятным стуком. Сыграл сам с собой защиту Каро – Канн: партия предсказуемо кончилась ничьей. Витя лег в постель, завернулся в одеяло, и в голове замерцала фотография дяди в могильном овале.
Семейная традиция затухла на глазах. Витя уже не горел шахматами. Мечта стать лучшим подкосилась после смерти дедушки, шахматиста-самоучки, с бровями и бакенбардами, как у Крылова. Он умер от инсульта. Через месяц погиб и второй дедушка, сухой, как Бунин, международный гроссмейстер. Отравился водкой. Дедушки быстро превратились в мифические портреты на стене, вышитые бабушкой, тогда Витя и придумал сравнения с писателями.
Почти сразу слег дядя. Пролежал четыре года, не приходя в сознание. Вместе с его душой улетела последняя связь Вити с шахматами. Витя вспомнил, как в саратовской академии тренер не увидел в нем таланта. Да, трудился: решал много задач, заучивал дебюты, тренировал миттельшпиль и эндшпиль, но на турнирах стабильно занимал места посередине.
Товарищи по шахматному клубу, немытые и очкастые, учились в физико-математическом лицее, а Витя в обычной школе, еще и математику не любил. Говорил, никакой связи между шахматами и математикой нет, и шахматист не обязан считать все вокруг, он должен чувствовать игру. Учительница по алгебре искренне соглашалась и рисовала ему тройку за год.
Витя больше любил тренироваться со своими дедушками. У обоих были трехкомнатные квартиры, почти одинаковые, любимое место в них – зал. Витя воспринимал его как огромную арену для шахматных сражений. Чуть разнился ремонт. У шахматиста-самоучки серые обои, с вертикальными полосками, а у сухого гроссмейстера – желтоватые, с цветочным орнаментом.
В остальном квартиры-близнецы. Сервант с заляпанными стеклами, фотографиями семьи и иконами. Скрипучий диван напротив. Книжный шкаф. Красный ковер на стене, вышитые картины. Гигантская хрустальная люстра. Телевизор в углу комнаты. Запах книжной пыли. Расстановка такая же.
Семейные праздники, особенно шахматные турниры, Витя любил всем сердцем. И дедушки, и дядя, и дальние родственники, все, кроме отца, напивались до беспамятства. Витя смотрел на пьяную родню и хотел веселиться, как они. Думал, водка расширит сознание и оттого станет легче играть. «Да ты пьяный мастер!» – часто говорили друг другу в семье за игрой.
Однажды Витя занял третье место на праздничном турнире и ликовал, будто выиграл Олимпийские игры. В матче за бронзу разгромил пьяного вусмерть дядю. Причем использовал дебют «Волна», его придумал дед-самоучка. Последним ударом стала жертва коня на пешку. Витя смог оголить вражеского короля, но дядя все еще сохранял лицо: делал резкие ходы и нервировал зрителей. Со спины ему прилетали смешки и подзатыльники от деда-самоучки: «Тебя ребенок обыграл, башка пьяная! Сдайся уже, дурень!»
Было и такое: дед-самоучка перед проигрышем запустил в дядю черного короля со словами «Чтоб тебя, гада, сожрал Владимир Ка!». Витя помнил ссоры, драки и соревнования как вчера. Часто задумывался: каково было бы привести жену на праздник, волнительно и смешно, казалось, но теперь неважно.
Чем чаще играл с родней, тем выше занимал места на первенствах. К шестнадцати он выполнил первый разряд, в этом же году умерли дедушки и слег дядя. Витя один за другим начал проигрывать соревнования за звание кандидата в мастера. Во время партий он только и делал, что вспоминал дедушек. И начал подозревать: от него скрывали настоящую силу традиции, недоступную трезвенникам.
Отца Витя боялся и потому не пил. Он мало с ним общался, потому что тот постоянно работал, и ему было не до шахмат. Отец возвращался домой вечером, устало спрашивал: «Как в школе?» – и ложился спать. Если в школе было плохо, отец заставлял зубрить все выходные, чтобы стало хорошо. С младшим братом тоже почти не общался, он с детства прилип к компьютеру.
Наконец Витя решил узнать о тайной силе: достал одну из бутылок, которую прятали в кухонном шкафчике. Сделал глоток водки, и у него обожгло горло. Зажмурился, сделал еще несколько: стало хорошо и
