белых: заиграл хладнокровнее, финальный штурм не начинал. Действовал осторожно и тем самым раздражал Витю, у которого ничего не складывалось в партии. Витя от безысходности начал вспоминать, как в детстве все начиналось.
«Главная задача – захвати центр противника. – говорил дядя. – После развивай легкие фигуры – слонов и коней. Прячь короля рокировкой, подключи ладей и ферзя».
Лоб у Вити разбухал от напряжения, лицо покраснело. Кабалов распрямился и выпил рюмку. Проморгался и выдохнул, склонился над партией.
«Считай варианты, мы все с тобой. Доверься чутью, слушай его», – звучали голоса родни у Вити в голове. Но чутье не слушалось, не было никакой тайной силы.
За тридцать семь ходов кончилась бутылка водки. Пьяные зевки Вити на флангах дали Кабалову окончательно прорвать его защиту. Конь черных подобрался к центру и блокировал все возможные контратаки.
Ни один вариант спасения не придумывался. Витя сжимал кулаки под столом, надеялся что-то из себя выдавить. Холодели ступни. Белые задыхались на своей половине. Если бы пошли на размен фигур, лучше бы не стало. Кабалов продолжал давить.
Голоса родни не умолкали. Их последний ученик, растерявший наследие, с позором зажимался вместе со своей армией на первых и вторых линиях. Витя смотрел на выстроенные пешечные островки черных и не знал, как через них пробираться. Ему вспомнилась самая красивая шахматная банальность.
«Самое прекрасное, – рассказывал дядя, – пешка доходит до конца доски и превращается в любую другую фигуру, кроме короля. Чувствуешь? Пешка после тяжелого пути становится ферзем, самой могущественной фигурой!»
Жадно вцепился в бутылку минералки и выпил половину. Повел пешки, прятавшие короля, в атаку. Кабалов улыбнулся и цыкнул.
– Что же вы, обезумели?
Голова трещала от боли. Витя уставился на доску, и у него слегка приоткрылся рот. Считал ходы, погружаясь в квадратные черно-белые бездны. «Так и так, вот так. Бьет. Я бью. Он отходит. Я иду…»
Вариантов крутилось бесчисленное множество, но все уходили в небытие. Вспыхивали и исчезали, как исчезают салюты в небе. Витя жмурил глаза. Казалось, еще немного – и выход непременно представится из этого лабиринта.
– Что ж вы делаете? – еще раз спросил Кабалов.
Витя молчал. Думал над сложной комбинацией и почти вынес ее. Готовился к решающему удару, чтобы переломить игру. Ходы молниеносно посыпались на доску один за другим, как метеоритный дождь, будто играли блиц. Витя все дальше отодвигал фигуры от короля и знал, в какую точку нанесет последний удар всеми сбереженными силами. После его очередного безумного хода Кабалов напрягся и думал дольше десяти минут.
– Вы виртуоз! – сказал он по итогу.
После атака Вити захлебнулась: обменялись пешками. У белых оголился король. Кабалов расслабился и расплылся по табуретке. Вынудил Витю пойти на череду разменов, сметал фигуру за фигурой. У него остались и лучшая позиция, и больше пешек. Последняя пешка Вити на королевском фланге упала с грохотом о дерево, ее срубил черный ферзь.
Еще через пятнадцать ходов Кабалов стукнул ладьей по белой клетке, будто печать поставил. Посмотрел на Витю.
– Вам мат, – протянул он руку.
Витя парализованно молчал. Нервозно дергалась нижняя губа. Не знал, что говорить.
– Думаю, вы играли не для победы, – прервал молчание Кабалов.
– А для чего тогда?
– Так вы ни белыми не атаковали, ни черным не сопротивлялись. Вы где-то посерединке. Слышали такое: «Кто посерединке, тот женится на свинке?» Потому и проиграть для вас не важно. Попейте минералки. Вот, вот так. Пойдемте, я вам библиотеку покажу. Только разуйтесь в прихожей.
«Как же не играл? – подумал Витя. – Я чуть не продавил его в конце, он почти проиграл. Я видел, как он брови сжимал, как трясся весь. Любителем представился… Издевался, что ли?»
Долго не поднимался. В коридоре он споткнулся о склад ботинок.
– У вас так много обуви.
– Все развалились, никак не выкину. Библиотека у меня в зале. Что ж, пойдемте, только разуйтесь.
Кабалов подошел к двери в зал, толкнул ее, включил свет. Витя, опершись о стену, расстегнул молнию на правом ботинке. На левом опять заклинила застежка.
– Что же вы, идете?
– Сейчас, никак не сниму. Заклинило.
В попытке стянуть обувь Витя упал. Сел на пол, подгибая под себя ноги. Думал: так будет легче снять, но молния все еще не поддавалась.
– Сейчас сниму… – повторял Витя.
– Вы хоть голову-то поднимите, посмотрите, сколько книг! Можете заглянуть.
Позвонил младшему брату.
– Самое прекрасное… пешка доходит до конца доски и превращается в самую могущественную фигуру. Чувствуешь?
«Чего он под руку говорит, сниму сейчас. Никак…»
– Заело что-то, не снимается…
Витя поднял голову и увидел в открытой двери красный ковер с орнаментом. Поднялся, подошел к двери, заглянул в комнату: книжный шкаф, гигантская хрустальная люстра, телевизор в углу. Все донельзя знакомое. Услышал в голове пьяные крики. Представил деда-самоучку: он бросает черного короля в дядю, и тот разбивает нос. Вслед за ним разбивается посуда, родня летит с кулаками друг на друга.
– Все-таки обувь нужно снять.
– Сейчас.
Витя вернулся в полутемную прихожую. Сел на пол. В который раз он дергал за бегунок, и он отвалился. В одно мгновение вдруг все закружилось: закружились стены, закружился пол вместе с Кабаловым, закружился потолок. Все поплыло в слабом свете. К горлу подступила рвота, и Витю стошнило перед собой.
Он боялся поднять голову. Бурчал извинения под нос. Все же решился и взглянул на Кабалова. Тот качал головой, смотрел то Витю, то на его левый ботинок, потом и на правый, высокий и крепкий, что аккуратно стоял у двери. Витя вспомнил, как неделю назад отец вручил ему ботинки со словами «Чтоб ноги сухие были».
– Я все уберу.
Кабалов улыбнулся, спрятав губы. Подошел к Вите, наклонился к нему, забрал из рук бегунок. – Идите домой лучше. Вам бы проспаться.
– Мне нужно книги посмотреть, вы говорили.
– В другой раз. Идите уже.
Витя еще раз извинился. Не застегивая, надел правый ботинок и вывалился из квартиры. Белым ослепило. На заснеженных дорогах спотыкался и падал, извалялся в снегу. Разум не выключался: его будто насильно держали в трезвеющем мире. Витя задышал быстро, как рыба без воды, сжимался от мороза, хотел исчезнуть в нем.
Дома кинул куртку на ковер. Упал на кровать в одежде и ботинках, уснул до вечера. Проснулся и ходил как в тумане, тело было тяжелым и чужим. Примириться с собой казалось невозможным. Витя выпил горячий зеленый чай. Заказал доставку: ряженку и кефир, уху по-карельски, три пирожка с картошкой, три с курицей. Съел пластинку активированного угля.
Михаил Визель
