глубокой ночью, после того, как мы отправляли на убой очередную партию девочек — я почему-то плохо спала в это время. Все то, что я слышала, представлялось мне чудесной сказкой, придуманной чьей-то богатой фантазией — вроде историй о лунных человечках. И дерзкая мысль закрадывалась в голову: а что если это правда? И я замирала, и отчего-то пугалась, словно кто-то мог услышать то, о чём я думаю. И гнала, гнала прочь опасные заблуждения… Наутро у меня всегда раскалывалась голова.
И вот теперь та сказка оказалась реальностью. А Великий Пророк оказался демоном… И я совершенно не знала, что делать с этим. Раньше все было предопределено в моей судьбе. Существование моё напоминало заколоченный со всех сторон узкий тесный ящик. Один конец — это моё рождение, а другой — это смерть. И я медленно ползла по нему, чтобы в конечном итоге упереться в дальнюю стенку, за которой — Небытие. До Небытия мне оставалась пара дюймов — то есть лет пять, не больше. Сорок лет — это предел жизни женщины, которую можно использовать. И вот теперь наш новый повелитель, могущественный пришелец из иного мира, Господень слуга по имени мистер Серегин словно бы выбил ту сторону этого ящика, которой я почти достигла — и мне открылся простор. Теперь у меня есть будущее! Смерть откладывается на неопределенный срок — и для меня это все равно что если бы она вовсе исчезла. Но страшно, страшно выходить из привычного ящика… Ведь я не знаю ничего за его пределами.
Впрочем, наш новый правитель указал мне тропинку, которая должна провести меня через неизведанное. Получив свободу, я буду служить ему даже ревностнее, чем если бы он оставил меня рабыней! И для этого мне даже не придётся переезжать куда-то, менять свой привычный быт, потому что я нужна ему в той же должности и на том же месте, что и раньше, только теперь выращенные в нашем лагере девочки уже не будут умирать под ножом мясника. Теперь у них тоже будет будущее и долгая-долгая жизнь. А ещё, когда наш новый владыка сказал: «Теперь вы мои люди», я вдруг поняла, что для него слово «мои» означает не право собственности, а то, что он доверяет этим людям, то есть нам, и обеспечивает свою защиту. Доверие и защита — это то, чего я не знала никогда. Прежнее начальство просто держало нас в страхе возможностью быстро, без всякой очереди, отправить на убой любую, и наслаждалось нашим страхом перед неизбежным. Но господин Серегин, который в гневе воистину страшен, не убивает женщин и очень не любит их пугать. Он — другой.
А ещё я заметила, что, глядя на меня, он не видел ни цвета моей кожи, ни то, что я рабыня, ни то, что я женщина. То есть на самом деле он все это видел, но оно было для него неважным, а важна была моя внутренняя сущность, которая и называет себя Алишей. Именно поэтому он таким дежурным тоном сообщил мне сначала, что я теперь свободна, а потом, что я должна продолжать исполнять свои обязанности, а он позаботится, чтобы я получила своё вознаграждение. Другое для него немыслимо.
Моё воображение устремилось вперёд как резвая лошадка, так что его было не удержать. Как же наш новый повелитель обустроит теперь наш мир? Что он сделает с мужчинами? Мне рисовались довольно странные картины, и я понимала их нелепость. Нет, я не могла представить, как все будет теперь. И азарт разгорался во мне посмотреть на все это. И стало мне вдруг весело, и я рассмеялась.
А пучок травы в моих руках источал аромат свободы… И солнце ласкало меня своим теплом, точно сам Господь изливал свою целительную любовь на бывшую чернокожую рабыню. О да, Любовь — вот оно, то слово, которое обозначает то, что пришло в наш мир! Я вспомнила его. И теперь мне предстояло познавать и познавать эту любовь, о которой я прежде ничего не знала. Как и все мы.
Мир Мизогинистов, 27 июня 2020 года, вечер, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Шантильи (35 км к западу от Шайнин-Сити), бывший дом-особняк управляющего.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский
На ужине у нас собрался полный ареопаг: неизменная магическая пятерка, моя Елизавета Дмитриевна, Линдси с Колдуном, Руби со своей наставницей Коброй, Мишель отец Александр, старина Роберт, и все четверо Самых Старших Братьев, которым затем предстояло отправиться в госпиталь Тридесятого царства для прохождения омолаживающих и укрепляющих медицинских процедур. И все, больше никого я в этот день за своим столом видеть не пожелал.
Беседу начала Птица. С подозрением поковырявшись в своей тарелке, она подняла на меня глаза и с брезгливым видом спросила:
— Скажите, Сергей Сергеевич… а это мясо пару дней назад случайно ещё не разговаривало?
— Нет, — успокоил я её, — ещё сегодня утром это мясо честно хрюкало. И вообще я распорядился все обнаруженные запасы женского мяса захоронить в специально отведенных местах, которым будет придан статус безымянных братских могил, а отче Александр помолится за души тех несчастных, что не смогли дождаться нашего прихода и спасения.
— Да, — подтвердил честный отче, — так я и сделаю. Но самая главная работа, которой будет невпроворот — крестить всю эту массу женщин и детей… — Он задумчиво вздохнул; на лице его была написана серьёзная озабоченность.
— Вот что, отче Александр, — сказал я, — не торопитесь с крещением. Чтобы оно не стало пустой формальностью, с душами этих несчастных предстоит проделать ещё много работы. И ещё учтите: для крещения целой страны нам понадобятся несколько тысяч искренне верующих священников, при этом не догматиков и не фанатиков, и откуда их взять, у меня пока нет никакого понятия. И ещё я думаю, что не стоит проводить святые обряды в этом мире, в котором энергетика пропитана чёрными эманациями беззаконных и безжалостных убийств.
— Батя прав, — категорично заявила Кобра, — энергетика тут такая мерзкая, что мне все время хочется плеваться. А ведь я совсем не из брезгливых. И только в тот момент, когда из нашего командира выглянул архангел, Тьма испуганно отпрянула от него, ибо происходящее ей оказалось не по вкусу.
— Так и должно быть, — вздохнул священник. — Когда появляется Свет, Тьма не в силах бороться с ним, а потому бежит прочь. Сергей Сергеевич, быть может, стоило попробовать извлечь из ножен ваш меч?
— Вы же знаете, что я не извлекаю свой меч из ножен всуе, — недовольно ответил я. — Делать это мне надлежит только для благословения,
