эвтаназия для неизлечимых маньяков будет гораздо честнее.
— Так может, Сергей Сергеевич, вы все же выберете чипирование? — спросила Птица. — Пусть эти мальчики вырастут безвольными импотентами, зато они останутся жить. И вообще, быть может, действие чипа можно как-то регулировать?
— Чтобы его регулировать, нужна светлая эйджел, работающая поводырем, — вздохнув, сказала Лилия. — А где ты их, Аннушка, возьмешь в количестве нескольких тысяч голов, да таких, чтобы они взялись за это дело добровольно? Есть ещё, правда, чипы-предохранители, которые автоматически наносят шокирующий удар, если вдруг пациент думает неправильные мысли, но там через два раза на третий: если мысли были очень сильными и яркими, дело заканчивается начисто выжженными мозгами. Но даже если мозги не выжжены, сам факт зверски-маниакального сексуального поведения все равно потребует оформить персонажа по первой категории. Нет уж, папочкина идея с ранней выбраковкой честнее, чище и дешевле, ещё и потому, что тогда не надо вкладывать государственные средства в обучение и воспитание гарантированного будущего покойника.
— Да, — сказал я, — последнее соображение тоже немаловажно. На протяжении жизни одного-двух поколений тут вместо нормального общества будет одна сплошная армейская казарма на полном государственном обеспечении, ибо что чернокожие, что белокожие никогда не знали иной жизни. Поэтому их ещё придётся приучать к тому, что может существовать семья с мамой, а иногда ещё и с папой, что между мужчиной и женщиной может быть любовь, а не грубое насилие, когда дети зачинаются в боли и унижении женщины, а мужчина при этом упивается своей властью и силой.
— Неужели все так безнадежно? — с тоской спросила Птица.
— Если мы увидим, что наш пациент не безнадежен, то приложим все усилия, чтобы исправить ситуацию, — сказала Лилия, — но если даже я ничего не смогу сделать, тогда увы…
— Никто и никогда не посмеет обижать моих любимых названных сестер и дочерей, безразлично к цвету их кожи, — императивным тоном произнёс я. — Все, что я делаю в этом мире, предназначено только для них и ради них, а местные демонские обмылки мужского рода идут вторым сортом. Смогут выдержать заданный мною стандарт обращения со слабым полом, значит, будут жить. Если нет, то отправятся в ад вслед за старшими братьями и отцами. Хороших во всех смыслах мужчин у меня в Единстве вполне достаточно для того, чтобы создать семьи и породить новые поколения, и если потребуется я смогу их привлечь ещё больше. Если вопрос встанет ребром, то опыт Аквилонии мне в помощь, но как бы то ни было — отцами детей в моем государстве будут только настоящие мужчины, верные своему Патрону, стойкие в бою, добрые и нежные с женами и детьми. Я все сказал. Dixi!
И тут же за окнами прогремел раскатистый гром, подтверждая, что это и есть самая верная программа, а все прочее слюнтяйство — от лукавого.
— Да, Сергей Сергеевич, — поежился Мишель, — не хотел бы я оказаться на вашем месте, чтобы вот так, с ходу, принимать решения о жизни и смерти, возможно, даже тысяч детей. Конечно, по большому счету, вы правы, и допустить появления в обществе тысяч насильников-маньяков, которые к тому же будут убивать своих жертв, нельзя ни в коем случае, но…
— Никаких но, Миша, — парировал я. — Государю чаше всего приходится делать выбор не между хорошим и плохим решением, а плохим и очень плохим. И хуже всего, когда решение откладывается на будущее, а проблема за это время вырастает до невероятных размеров. И то же самое вам скажет Лилия. Чем раньше вы начнёте лечить болезнь, тем проще будет добиться полного выздоровления. Кстати, и вы тоже готовьтесь. Кому, как не вам, принимать трон местной Российской империи после того, как у меня найдётся время и ресурсы турнуть с него прямо в ад последнего представителя династии Николаевичей. Информация, которую удалось получить при допросе посла Российской империи в Царстве Света графа Константина Николаевича Клейнмихеля, носит совершенно удручающий характер. Царь Иван Седьмой — пьяница, лентяй, дурак и любитель мальчиков, государственными делами не занимается, но это ещё полбеды. Это именно при нём за каким-то хреном Российская империя заимела в Царстве Света своё посольство, что можно счесть фактом экстраординарным. Подумать только, какой позор: Посольство Российской империи при демоне! Он бы ещё ко двору рогатого старичка своих послов заслал! А ещё граф сам большой любитель поесть молодого женского мясца — раскололся на допросе у Бригитты Бергман, что в Кремле (Петербург в этой России давно уже не столица, а обветшалый губернский город) для нужд двора его императорского величества уже некоторое время полулегально существует маленькая такая женская боенка. Мол, там перерабатывают как наловленных на улице девиц-босячек, так и жен и дочерей провинившихся высокопоставленных особ и купцов первой гильдии. Ну чисто как на Британщине, только пока в варианте «лайт». И православная церковь, как ни кипят гневом некоторые иерархи, возразить ничего не может, ибо она государственное учреждение. Это мы, Миша, ещё вовремя зашли, а не то и по всей Руси Великой как грибы-поганки повырастали бы женские бойни, и стала бы она ещё одним филиалом царства демона…
Мишель после этих слов побледнел. Губы его дрогнули, а в глазах зажегся недобрый огонек. Он медленно мотал головой, точно не в силах поверить в сказанное. Остальные были в похожем состоянии. Да уж, не хотелось за ужином рассказывать подобные истории, но приходится…
Впрочем, жених Кобры быстро пришёл в себя, встряхнулся и оправился, после чего сказал:
— Да уж, убили вы меня, Сергей Сергеевич… В России… женские бойни… Никогда бы не подумал, и в страшном сне бы не увидел, что такое может быть… И что же вы теперь думаете делать?
— Выбор у меня из двух вариантов, — ответил я. — Я могу прямо сейчас, ну то есть уже завтра, заслать вас с Коброй и штурмовой группой спецназначения с задачей доставить мне голову этого придурка, поубивать максимально большое количество приближенных к нему элитариев и спасти томящихся в ожидании смерти несчастных дам и девиц. Наша Гроза Драконов такие задания любит… Да и «Дочь Хаоса» не мешало бы выгулять там, где она сможет применить все свои таланты.
— Да, Батя, — подтвердила Кобра, откидываясь на стуле и хищно улыбаясь, — ты только прикажи, и мы все сделаем в лучшем виде. — Она любовно погладила свой меч.
— Я это знаю, — кивнул я, но такой вариант действий не единственный. Дело в том, что престолонаследие в той Российской империи находится даже в более подвешенном состоянии, чем в Основном Потоке двадцатого века. У самого нынешнего царя нет ни сыновей, ни братьев, а единственный дядя
