— У нас везде люду не хватает. Пшено собрать, картошку, лук, яблоки — могут и бабоньки. И вспахать поле, и прополоть его тоже труда не составит. Мужиков в деревне мало крепких, — подмигнула она, — вот где беда! Дрова наколоть тоже не проблема, а вот амбар возвести новый, да изгородь поставить, частокол подравнять — рук не хватает. Да и те же дрова ещё и добыть надо, на это совершенно другие люди нужны.
— Так ведь лес кругом! — удивился паразит.
— Сразу видно, что не жил в деревне, — закатила свои прекрасные зелёные глазки Грезэ. — Лес — такая же деревня как и наша, только живут там волки, кабаны и медведи, да и чего похуже есть. Опасное это дело — дровосеком быть. Дровосеков ведь ещё и охранять надо пока они рубят. Для этого обученные люди нужны, охотники.
Вон, зайца в супе тоже, поди подстрели! А для этого целый поход нужен. Так что решай, кем будешь.
— Охотников говоришь вам не хватает… — протянул Эспен, делая очередной глоток бульона и закусывая его парочкой сухарей.
Годы жизни ползучей тварью в лесу давали о себе знать. Паразит — существо умное и хитрое. Быть может лично он никого так и не захапал, но много наблюдал и привычки тварей лесных знал на уровне подсознательного.
— Тогда тебе к Гунхильдру обратиться надобно. Он у насглавный лесничий, — сообщила Грезэ.
— А что, разве охотники не по одному ходят?
Девчонка прыснула от смеха и долго, заливисто хохотала. Эспен даже был очарован таким смехом на долю секунды, но хладнокровие животного быстро взяло верх.
— От сразу ж видно, что ты никогда охотником не был! Но да Храдхир с тобой! Я передам Гунхильдру, что ты придёшь послезавтра.
Хи-хи! В лес одному ходить! Смех да и только! Хи-хи! А яжели седой кабан нападёт? У меня дядька был, упокой его душу Мизенгет, здоровый мужик — сажень ростом, да и вширь немногим меньше был. Мог одним ударом молодую берёзу срубить! Так ентот кабан его на рога поднял, даже не почухался! И нет у меня дядьки больше!
— Седой кабан, говоришь? — уточнил Эспен и тут же принялся вспоминать всех тварей, которых он видел за свою жизнь.
— Он самый. Здоровый такой! Клыки с плечо моего батюшки! А топает, топает-то как, аж вухи закладывает! Яжели такого повстречаешь, то только бежать и оставается! — бурно жестикулируя рассказывала Грезэ.
— Так ведь у него только холка, да спина защищены, а под брюхом гол как сокол. Если подлезть под него и в самое сердце уколоть, он ведь помрёт на месте, — вспомнил паразит.
— Ты… Гунхильдр такого не рассказывал, но тут и сями пядей во лбу иметь не надо. Как ты седому кабану-то под пузо залезешь?
— Не бабское это дело, думать о таком! Главное, что к концу недели ты мне его ногу жаренную на блюдечке принесёшь. Скорее бы увидеть этого вашего лесничего, — улыбнулся паразит, в голове которого уже созрел план.
— Дурак ты, Эспен, вроде вумный, вроде красивый, а всё одно — дурак! — фыркнула рыжая красавица. — Затопчет тебя кабан ентот и помянай как звали. Зря только еду на тебя тратили!
«Кажется, я нашёл самку для спаривания, хе-хе!» — ехидно улыбнулся Эспен, глядя на распинающуюся в гневной тираде девчонку.
* * *
Набросав свежего грунта на пепелище, тройка путников двинулась дальше по лесу. Утро выдалось туманным и это не сильно нравилось паразиту.
— Туман… Ненавижу туман, — произнёс он и пояснил. — Видимость низкая. Некоторых хищников и при свете дня увидеть невозможно, а здесь, любой упырь может подкрасться.
— А учитывая, что мы подошли вплотную к центру леса…
— Ситуация становится ещё более плачевной. Если начнёте видеть призраков прошлого или кто-то вас будет звать — не реагируйте. Это проделки Мертвобога.
Эспен бросил взгляд по направлению к разорённому капищу. Чутьё не показывало ему рядом никаких других мест скопления тёмной энергии, однако это вовсе не значило, что в центре они не наткнуться на полноценный лагерь культистов Аммаста.
«Пустить их в расход можно будет только в момент крайней опасности. Возможно, мне даже придётся довести их до конца и убить самому. Лишь бы не рисковать в лесу», — рассуждал странник, прокладывая дорогу в обход сердцевины леса, хотя, понятное дело, он не мог знать где таится главная опасность. Кроме того, им следовало пересечь срединную полосу до наступления ночи, когда мог бы явиться Ночной Охотник.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Старик, держи «фитилёк» наготове. А ты, ушастый, покрепче сожми лук. Глубь леса это не только место сосредоточения тьмы, но и охотничьи угодья опасных и даже магических тварей.
— Твои братья тоже там будут? — спросил Энас.
— Естественно. Медведи, волки, кабаны — это игрушки для смертных. Те же, кто почувствовал Тельмус — жрут таких же адептов-зверей, параллельно тренируясь на болванчиках вроде проклятых или упырей.
— Должно быть ты очень долго бегаешь от них, раз так сильно разбираешься в тёмных культистах, — кивнул своим мыслям Гарольд, шурша посохом по листве впереди, дабы отгонять змей.
Эспен промолчал, но ему не требовалось утвердительно отвечать. Всем и так было понятно, что это правда. Больше всего Гарольду и Энасу было интересно каким образом паразит обладал разумом человека и как вообще умудрялся выживать до этого дня, сражаясь с нелюдями пятого уровня.
«Я просто хотел вкусно кушать и спариваться…» — небольшая грусть нахлынула на Эспена после того как он в очередной раз задумался о судьбе вечного беглеца.
Он не был человеком (и речь шла не об уровне Тельмуса), его жизнь беспозвоночным была куда более беззаботная. Жив — не жив, один фикус, что разницы нет, ведь это и не жизнь, а существование.
В теле человека на него свалилось слишком много хлопот и… эмоций.
— П-помогите-е-е… — раздался слева хрип.
На ветке скрюченной, явно больной ели с пожелтевшими иголками висел с петлёй на шее иссохший мужчина. Энас чуть было дёрнулся ему помочь, но посмотрев на безразличную физиономию путника, продолжил шаг.
— Злой дух. Если бы ты подошёл к нему, то через несколько минут отчаянной борьбы висел бы рядом. А если бы попытался перерезать верёвку стрелой — он бы напал на тебя и… Впрочем, тоже самое, — пояснил паразит с аместитовыми глазами.
Порой из-под толстых, но давным-давно мёртвых корней сосен и дубов показывались длинные сколопендры, крупные ядовитые змеи, хищные клыкастые гусеницы, замаскированные под кору и похожие на ландыши пауки, но перед двумя «смертными» и «зверем», они трепетно спешили вновь укрыться.
В какой-то миг из тумана выскочил упырь одетый в совсем уж лохмотья, что говорило о не первом десятке лет брожения по чащобе. Эспен, пригнул голову, чтобы пропустить над ней когтистый кулак, и развернувшись, подставил твари подножку. Упырь кувыркнулся прямиком под ноги лучнику-неко.
Не раздумывая, ушастый пронзил его череп огненной стрелой и упокоил тварь. А уже в следующий раз он пригвоздил к ели мертвеца напавшего на белого мага. Короткий нож Энаса прошёлся по шейным позвонкам чудовища секундой позже.
— Дышать становиться тяжелее, — констатировал факт лучник.
Атмосфера создаваемая тёмной энергией давила на всех пользователей телума и даже на самого Эспена, пусть и в меньшей степени. Не стоило забывать — он рос благодаря ей, но пользовался, тем не менее, светлой энергией.
— Я могу прочесть молитву и тогда нам всем станет немного легче, — сказал Гарольд.
— Молитвы и заклинания света использованные в холостую лишь привлекут тварей. Я уже говорил. Используем их в последнюю очередь. Пока что, нам хватает сил сопротивляться, — ответил длинноволосый.
— Будь по твоему, моё дело уведомить вас. — пожал плечами слепец.
Поднявшись на небольшой холм, троица услышала хруст костей и голодное чавканье. Эспен рукой показал лучнику пригнуться, а тот передал информацию магу.
Благо, что на путнике не было толком доспехов и он, пользуясь опытом охоты, бесшумно подполз к дереву, из-за которого и взглянул на низину.
В центре неё спиной к тройке сидел Болотный Дьявол — громадная жаба покрытая драконьей чешуёй, голову которой украшали ветвящиеся рога. Два расположенных по бокам головы жёлтых глаза контролировали обстановку вокруг зверя. Три ряда по сотне клыков потрошили тушу Лунного Волка — такую же магическую зверушку, особенность которой заключалась в том, что по ночам он мог становиться практически полностью незримым и передвигаться со скоростью ветра не издавая ни звука.
