Добравшись, наконец-то до неё, его взгляд упал на ствол одной особенно здоровенной сосны и он приготовился было выстрелить в него щупальцами, как вдруг поверхность под ногами затряслась. Брёвна стали разъезжаться во все стороны и в конце-концов черноволосый провалился внутрь.
Оказалось, что внутри муравейник уже разваливался и помимо него вниз пикировали многие из его обитателей, которых на земле или в полёте раздавливали нагромождения из поваленных деревьев.
Несколько раз ударившись грудью, сломав пару рёбер и руку, паразит повис на одном из брёвнышек словно сушащаяся простыня. В это время, под небольшим, кое-как держащимся куполом из древесины дрались насмерть Болотный Дьявол и муравьиная матка.
Она была значительно больше, задница по размерам и вовсе не уступала какому-нибудь рыбацкому шхуну, но всё же, тело насекомого было хрупче, а потому жаба отрывала королеве одну лапку за другой, языком пробивала глаза, высасывая их и в конце-концов, впилась в брюхо, высасывая заодно с энергией ещё и содержимое желудка. Всё это происходило параллельно с тем, как «водяные змеи» созданные Болотным Дьяволом и представлявшие из себя вакуоли внутри которых жидкость перемещалась на сверхзвуковой скорости, буквально стирали бегущих на помощь муравьёв в порошок.
Пусть матка и не чувствовала боли, однако, обладая околочеловеческим интеллектом осознавала угрозу жизни себе и колонии и от того металась по всей «арене», лишь сильнее обрушая её.
«Чёртово тело! — выругался Эспен, сползая с бревна, — Двигай, чёрт побери!»
От многочисленных ушибов оно просто отказывало двигаться. Пусть паразит и чувствовал боль, но был к ней безразличен в плане сознательного, тогда как плоть, подчиняясь природному механизму говорила хозяину: «Стоп.»
Сконцентрировавшись на окружающей среде, Эспен втягивал телум из подземных меридиан, однако будучи на столь маленьком уровне он не мог так быстро регенерировать, к тому же сказывалось давление тьмы. А время всё утекало. Муравейник вот-вот бы схлопнулся крышкой гроба на истории одного паразита.
Используя гросс-мессер как опору, он встал на ноги и поджав поломанную руку, попятился в сторону одной из стен. Сконцентрировавшись, он призвал огненную сферу и пробил в брёвнах небольшой лаз.
Раздвинуть одной рукой громаду из высушенных древесных стволов не удавалось, а тем временем, позади раздался предсмертный скрежет жвал матки.
Болотный Дьявол, забравшись полностью внутрь её тушки, выпотрошил королеву муравьёв, после чего настал переломным момент сражения: потеряв свою мать и лишившись личинок с новыми королевами, да и в целом, какими бы то ни было муравьями, оставшиеся в живых насекомые впали в слепую ярость и бросились во все стороны, атакую друг друга, Болотного Дьявола и само собой Эспена.
Плюнув на всё, мечник, бросив наружу сумку с записками культистов и реагентами и опустошив лёгкие, сунулся в небольшую расщелину. В момент когда он уже был по пояс на свободе, один из муравьёв скрестил свои жвала на его ногах.
— А-а-аргх! — заорал от боли паразит и слёзы сами по себе покатились по его щекам, вцепившись ногтями в сырой грунт, он дёрнулся вперёд. Два обрубка выскочили из щели в стене обрушающейся «горы».
Тварь отняла ему ноги по середину бёдер. Эспен тут же пополз к ближайшему дереву, но позади уже приземлился крылатый муравей. Судорожно перебирая руками, он облокотился спиной на ствол и схватил меч в тот самый момент, как тварь собралась откусить ему голову.
Клинок гросс-мессера вошёл аккурат посередине рта твари, однако клешни вокруг него успели вонзиться в дерево и зажать шею паразита. Попытка вылезти из ловушки привела лишь к порезанным ладоням и едва ли не перерезанной аорте.
Он застрял, корчась от боли и не имея возможности даже дотянуться до культей, чтобы остановить кровь. Энергии на регенерацию у него не было, да он бы и не смог. Восстанавливать конечности своими силами не могли даже адепты пятого уровня.
Тем временем, к муравейнику стали стягиваться всякие твари. Умирающего от потери крови Эспена заприметила группа упырей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Подскочившие мертвяки с лёгкостью вырвали голову муравья из ствола и набросились на Эспена. С каждой секундой от того оставалось всё меньше кусков плоти.
Твари руками разорвали ему живот, ороговевшими ногтями содрали кожу с щёк, лба и выдавили глаза. Двое мертвяков, по видимому, бывшиеохотниками при жизни, ножами отрезали руку.
Кровь рекой полилась по небольшой возвышенности, стекая прямиком в протекающий слева ручей.
«Это конец?..» — подумал паразит, чей мозг отключил боль от шока.
Одна из тварей сдёрнула с шеи путника пурпурный шарф обнажив…
«Видимо не сегодня!» — произнёс он в мыслях и улыбнулся порванным ртом.
* * *
— Кар-кар! — ворон с головой козла приземлился на плечо высокому, под два с половиной метра ростом мужчине в чёрном плаще и маске чумного доктора. Ещё несколько подобных тварей сидели на его вытянутых в разные стороны аномально длинных руках
— Что говорит? — спросила стоящая рядом девушка необычайной красоты с такой же необычайно, но уже ужасной, косой из человеческих и драконьих костей.
— Сосуд мёртв. Его сожрали упыри. — ответил хриплым голосом культист в маске.
Девушка тяжело сглотнула. Поправив свои пахнущие чем-то по-женски вкусным волосы, она повернулась к коллеге:
— Он лично видел его смерть? — спросила обеспокоено она.
— Ка-а-ар! — мерзко ответила птица на ухо чумному.
— Он говорит, что видел как его окружили и принялись разрывать упыри. Этого, по мне, более чем достаточно. К тому же, сосуд был лишён ног. Он труп.
— Ты не знаешь его… — покачала головой Рене Песню Бездны. — Отошли послание Храмовнику, чтобы он продолжал своё преследование. Пусть убедиться, что тот мёртв, а лучше, принесёт мне его останки.
— Ты слишком хорошего мнения об этой букашке. — усмехнулся мужчина.
— Патриарх бы не стал бросать столько сил на устранение «жалкой букашки»… — фыркнула девушка.
— Как знаешь. — поднял в примирительном жесте руки говорящий с воронами и что-то прошептал другой птице, после чего та, каркнув, устремилась в сторону леса.
Глава 5. Первые шаги
— Храни тебя Храдхир, Грезэ! Что за барышню ты мне привела?!
Вручив паразиту простенькие валенки, тулуп, штаны на верёвке и рубаху с варежками, рыжая красавица выставила его за дверь отчего дома и отправила искать работу. Впрочем, поскольку Эспен понятия не имел о том, где находится лесничий, то девушке пришлось вести его к нему.
— Это тот «утопец» о котором все бабы в деревне трещат? — поинтересовался вышедший на порог избы седой, поджарый мужчина закутанный в мех.
Осень на севере Империи Доминос была жуткая, приходилось одеваться в шкуры едва ли не с первых дней, особенно, если речь шла о пожилом человеке.
— Тот самый, дедушка Гунхильдр! Вроде что-то кумекает в ремесле охотничьем, что-сь вумное про седых кабанов говаривал вчора, но всё одно — бязумие.
— Ежели не дурак, то сам уйдёт, а если и вправду безумец, то я ему и нож затупленный пожалею дать. — прокряхтел старый охотник.
— Дедуля, ты извини, но я в охоте не первый день… Кха!
— Совсем молодёжь распоясалась. — прервал его лесничий, спустившись по ступенькам и вонзив свой посох в солнечное сплетение Эспену, — То, что тебе память отшибло, как мне рассказывали, не значит, что я над тобой жалиться буду. Первое правило охоты: когда старший говорит — младший слушает с языком в заднице. Со своим языком, если вдруг не догоняешь.
— П-понял… Кха! — едва Эспен открыл рот, как нога в сапоге прошлась по его рёбрам.
Грезэ хихикнула, в её глазах читалось: «Я же говорила.»
— Правило охоты номер два: лишний раз рот в принципе открывать не следует. Если согласен то кивни, не согласен — мотни головой. Существует целая система жестов, которыми принято общаться. Ты их знаешь? — спросил он и укоризненно посмотрел на валяющегося мужлана, предварительно замахнувшись тростью.
