Бац! Из глаз ударили искры и он упал.
Следующий соперник. Блок. Уворот. Попытка подсечь ногу. Осознание того, что масса соперника не позволит ему это сделать. Бац! Поцелуй с землёй!
Бац! Бац! Бац! Бац!
Ему уже не составляло труда, даже после стольких ударов оставаться в сознании и, что самое главное, доводить схватки, пусть и до проигрышного, но конца.
В один из дней, он едва не достал кулаком лица Вульфа (белобрысого), но всё также отправился в полёт. Тем не менее, в концебоя главарь даже протянул ему руку помощи и помог встать, что удивило паразита больше чем даже его собственные успехи на тренировках.
Вечером того же дня, он во всю поглощал телум из земли, затем пошёл ужинать с Яроном и его дочерью и уплетал там за обе щеки пироги с мясом и капустой.
Несмотря на то, что выглядел герой как тот, кто давно прошёл через все этапы не только полового созревания, но и роста, Эспен, тем не менее, прибавил пару сантиметров, а плечи стали шире.
Кубики пресса, до того висевшие котелком, стали на положенное им место и больше не выпирали. Черты лица загрубели. Пальцы затвердели от трудовых мозолей.
— Вульф хвалил тебя. Ты явно старше, но растёшь быстрее как адепт. Быть может, это как-то связано с твоим прошлым, о котором ты так и не вспомнил? — осведомил героя староста.
— Быть может и такое. Может, когда-то я был действительно сильным адептом, но деградировал. — пожал плечами паразит.
— Мы тебя знаем недолго, но и не мало. Деревню необходимо защищать и если ты вдруг станешь «зверем» — я сделаю тебя своим наследником.
Эспен аж подавился пловом.
«Это же вся добыча, получается, в моих руках будет! Столько еды и… самоче-е-е-ек!» — подумал в надежде длинноволосый.
— Хотя в таком случае тебя ещё многому следует обучить. Как распределять ресурсы. Как обрабатывать землю, возводить срубы, добывать камень для кладки печей…
«А хер-то там… Только больше работы…» — вздохнул Эспен, выслушивая рассказы Ярона.
— …само собой нужно тебе и ремесло подобрать. Защищать-то, все мужики будут ежели чтослучиться. На нас десятерых просто основная надежда. А так, я, если ты заметил, в одном только поле тоже не пропадаю.
— Тогда давайте вернёмся к тому, что я хотел стать охотником…
— Исключено. — отрезал Ярон, — Я уже говорил — охотников учат с детства. У них своя, особенная программа и ты в неё не втиснешься.
— Но я преуспеваю в тренировках…
— И что? Только на уровне «зверя» ты в открытую сможешь противостоять местным тварям, а до тех пор, как и всякий человек мы должны брать их хитростью и тем оружием, которым может лишь человек пользоваться.
— Просто позвольте мне сходить в лес и принести оттуда увесистую тушу…
— Я понимаю, что ты хочешь всем доказать, но ещё раз — нет. Ты уже в доску свой здесь, пусть и недотёпа от которого бед больше чем проку, но без тебя деревня уже не та будет. Не пущу, как не проси.
— Я вас понял. — вздохнул герой, — Тогда… Можно мне меч? Я хочу оттачивать искусство боя.
— Другое дело. Вообще, парни после побоища этим и занимаются, но я думал, что Вульф сам решит когда допускать тебя к оружию. Отчасти это связано с тем, что мы так и не знаем кем ты был.
Я поговорю с ним, чтобы он взял тебя с собой на тренировку по бою на мечах.
* * *
— Значит так, двести взмахов от головы до пят, двести по пояс и можешь идти отдыхать. Нас Ярон просил перетащить идола Храдхира на площадь. — сообщил Вульф раздетому по пояс Эспену.
Тот находился на местном «полигоне». По сути, это было небольшое стрельбище для охотников и пара стоек с ржавыми, а то и вовсе деревянными мечами. В качестве мишеней и манекенов использовались соломенные чучела которые изнашивались в течении пары-тройки дней.
Уже с неделю Эспен отрабатывал простые движения мечом, приводя нужные мышцы в тонус. Обычно, после четырёх сотен взмахов плечи просто отваливались, но скорость поглощения телума организмом паразита выросла до такой степени, что спустя час отдыха усталость как рукой снимало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мимо полигона шла небольшая тропинка, по которой бабы ходили в лес по грибы. Как правило с ними брался идти один страый охотник, поскольку дальше небольшой рощицы они не заходили, но мало ли кто из хищников мог забрести туда.
По ночам, иной раз, под окнами ходили волки, а на площади порой находили медвежьи следы. Частокол был возведён не везде, да и в основном против людей, которых, к слову, не так уж и много было в округе.
Сама деревня включала в себя три сотни срубов и примерно девятьсот человек населения. Ближайшие поселения находились часах в трёх пути, а до города расстояние было два дня на повозке.
Заезжие караваны продавали Малым Дубкам (так называлась деревня Ярона) в основном посуду и инструменты: топоры, тяпки, плуги и лопаты с вилами. В обмен же получали шкуры, мясо и коренья, которых в городе с наступлением Осени, как и Зимы не хватало. Местные делали огромные запасы для себя и для торговли с городскими сезонными продуктами.
Неожиданно, тренировку Эспена прервал крик женщины. Бабёнка двадцати двух зим отроду, которая, насколько помнил паразит, уходила по грибы, по ягоды в лес с восьмилетней дочерью (тогда герой ещё задумался почему Грезэ ходит в девках в свои-то шестнадцать) и совсем уж стареньким охотником, что едва мог натянуть тетиву, мчалась по грязи спотыкаясь и вопя: «На помощь! Помогите!»
— Что случилось?! — словно скала возник над ней Эспен и сжал плечи, после чего, женщина ещё несколько секунд перебирала ногами и бездумно лепетала.
— Мару! Мару седой кабан утащил! Старика Ольви разодрал… Спасите мою дочь!
— Беги в деревню! — привёл её в чувство паразит и поставив на землю, направился в сторону леса.
— А… А ты-то куда?!
— Карьеру охотника колотить буду! — ответил паразит и запнулся, — Как много странных слов знал тот божонок…
Глава 6. Путь адепта
Может старик Гунхильдр и отказался учить Эспена «людской» охоте, но вот в звериной паразит мог дать фору бывшему солдафону.
Запахи и следы седого кабана он читал также ясно как справочник для младшего офицерского состава. Ни разу он не сбился со следа. Впрочем, тварь была не из неприметных и сама по себе оставляла кучу подсказок к своему обнаружению.
Вот клок шести зацепившийся за волчий крюк, вот поцарапанное клыком молодое дерево. Взъерошенная листва на высоте трёх метров чётко давала понять о росте кабана, а глубина следов о его массе.
В нескольких сотнях метров от границ леса, Эспен обнаружил переломанное тело старика Ольви. По видимому, кабан лягнул его сбоку, поскольку таз и плечи мужчины смотрели в разные стороны, а поясница была скручена на манер выжатой тряпки.
«И как эти двуногие умудряются быть на вершине пищевой цепи? Их сломать не сложнее чем палку о колено!» — подумал он, идя уже по запаху крови от копыт и клыков.
Следов смерти Мары не было, лишь клочки от длинной юбки зацепившиеся за терновые кусты. В первую очередь он ориентировался по ним, чтобы найти девочку, ведь её спасение как ничто иное могло повысить его репутацию в общине и в глазах Гунхильдра.
Через ещё пол километра он обнаружил кабанью нору из которой доносился детский плач и странное рычание, тогда как сам кабан стоял на стороже.
Трёхметровый исполин весом в три с половиной тонны был вооружён двумя не просто клыками, как могло показаться, а самыми настоящими бивнями, заворачивающимися вовнутрь. Его задубевшая белая шерсть, подарившая имя этому виду, бронированным саваном покрывала шкуру вплоть до копыт с внешней стороны.
«С чего бы такой горе мышц утаскивать маленькую девочку? Разве кабаны научились откармливать на убой людей также как те откармливают свиней? Вряд ли…» — подумал Эспен.
Зверюга стояла как вкопанная, пока вдруг из норы не выползло существо в грязном балахоне. В руке оно держало посох сделанный из отломанной ветки, а из-под капюшона тянулись длинные усики из плоти.
