на свою команду. Она уже полностью пришла в себя. В голове сложилась её настоящая жизнь. Она росла с Барракудой и Муреной. На самом деле у них другие имена, но когда они решили стать командой и бороться в виртуале за денежные призы, то выбрали себе клички. Они — хищные рыбы. Элли усмехнулась. Сейчас это звучит уже не так круто, как звучало, когда им было по пятнадцать. Они начали играть, когда Элли и Барракуде было пятнадцать, Мурене — семнадцать, а Лещу тогда было двенадцать и он только и делал, что бегал за ними и умолял принять в команду. Но его взяли лишь через три года, когда один из старших, кого они уговорили числиться в команде чисто номинально, чтобы соблюсти требования, умер. Тогда и взяли Леща. И хорошо сделали. Барракуда зудела, что от Леща будут одни проблемы, но вышло наоборот. В общем, всё было неплохо. Они играли, набирались опыта, участвовали во всех призовых играх. По мелочёвке даже выигрывали. Постепенно сложились роли. Элли — командир, Лещ — техник, Мурена — ближний бой, а Барракуда — дальний. Медика у них не было, но медики вообще ценятся высоко. Как и врачи в реальности. Их клан как раз сейчас копил на обучение своего врача, потому что на платном можно было разориться. И почти накопил, насколько знала Элли. Потому что недавно с ней говорили о том, что учиться на врача хотят отправить её. Но у Элли, честно, душа к этому не лежала. Она много раз объясняла, что медицина — не её тема. Что проще выбросить деньги на ветер. Отстали. Но теперь они хотят отправить на учёбу Мурену. А значит, команда лишится одного игрока.
Элли, как и каждый из них, прекрасно понимала, что собственный медик в клане — благо. Конечно, Мурене надо ехать. Но чёрт возьми, кем же её заменить?
Эти виртуальные игрушки в понимании взрослых были ерундой. Нет, они, конечно, знали, что на них можно заработать очень, очень много, но считали, что для этого надо много вкладываться. Никто не верил, что Элли и компания смогут где-то там вырваться вперёд и внести в добычу денег для клана свой полноценный вклад. Их то и дело пытались пристроить куда-нибудь в более полезное место. Но не заставляли. Элли поэтому и любила свой клан, что их никто никогда ни к чему не принуждал. Взрослые всегда разговаривали и объясняли. Они давали столько свободы, сколько могли дать. Элли их всех за это любила.
Хотя обидно, конечно, что в них не верили. Но зато не мешали!
Однако Мурена вскоре уедет. И заменить её некем. В клане следующий по возрасту — Богдашка, ему тринадцать. И он как болтливый попугай, который, чуть что, ко-ко-ко, бросается в бой. И не слышит ничьих команд и приказаний. Вначале надо показать, что не трус, а послушать старших — потом, такой у него девиз. Ну какой из него игрок?
Но если они выиграют хотя бы раз… Если их имена узнают, Элли легко найдёт в команду новых игроков. И даже медика.
Но пока об этом остаётся только мечтать.
— Что мы будем делать дальше? — Спросил Лещ. — Деньги просрали.
— Ничего. — Ответила Мурена. — Мы попробовали, не вышло. Хорошо хоть целые ушли. Представляю, если бы нам влепили административку! Там такие штрафы, что нас до конца жизни заперли бы в подвале без доступа в Сеть. Так что что теперь… Поищем другую призовую игру с обычными оболочками.
— Столько времени потеряли! — Злилась Барракуда, сложив руки на груди.
Элли молчала. Два мира смешались и перекрывали друг друга, как только она закрывала глаза. Синий свет в тёмном тоннеле… “Не знаю, что с тобой не так… но я узнаю.” Этот жуткий червяк, у которого полная пасть зубов. В описании игры было сказано, что препятствия к цели составляют собой “сложный комплекс живых и неживых объектов”, но это просто слова. Одно дело — стрелять во что-то игровое, и ты знаешь, что это игра. И совсем другое… думать, что это настоящие существа, которые совершенно по-настоящему тебя сожрут. С кровью и болью.
— …и потребовать вернуть деньги!
Элли снова включилась в разговор.
— Ага, так они тебе и вернули деньги. — Монотонно говорила Мурена, трогая за кончик свою толстую косу. — Ты их фиг найдёшь.
— По сетке найду! — Горячился Лещ.
— И что? Будешь по сетке к их совести взывать? — Насмешливо вступила Барракуда. — Типа, как не стыдно, верните деньги?
— Надо думать! — Лещ покраснел, но стоял на своём.
— Ну, думай. — Мурена вздохнула. — В суд на них не подать. Мы эти деньги потеряли, просто прими это.
— Так просто сдаться?
— Так просто. Думаешь, нам не жалко? Полгода от всего отказывались… и так легко их профукать.
— Элли. — Лещ вперился в неё нервным взглядом. — Ты что думаешь?
Они спорят о деньгах. Лещ, наивная душа, думает, что можно часть денег вернуть. Истребовать назад у беззаконников. Хм. Во многом он ещё такой наивный…
— Лещ, забудь. Деньги мы не вернём. — Сказала Элли. В её голове тем временем уже зрел другой план.
— Но почему хотя бы не попробовать?
— Стоп. — Элли села прямо, потом облокотилась на колени и принялась тереть друг об друга ладони. — У меня другой план.
— Какой? — Барракуда нахмурилась.
— Мы не будем искать новую игру. Мы закончим эту.
— Как? — Спросила Мурена.
Элли нервно вздохнула.
— Я вернусь и закончу то, что начала. Приз будет наш.
— И как ты это сделаешь без оболочки? — Снова спросила Мурена.
Ну вот, теперь самое главное. Придётся сказать это вслух, ничего не поделаешь.
— Мы найдём новую оболочку. В старой лаборатории.
В комнате стало мертвецки тихо. Даже Лещ не знал, что ответить, у него челюсть отвалилась и глаза осоловели.
— Чего? — Наконец, пришла в себя Мурена. — Повтори.
— Вы слышали. Мы пойдём в подземный комплекс старой лаборатории и найдём оболочку. Там их как грязи.
— Там опасно! — Воскликнула Барракуда.
— Ага.
— И что? Тебе плевать? — Горячилась та.
— Нет, не плевать.
Элли осторожно вернулась в мягкие объятия дивана и задумалась.
— Мы там умрём. — Невозмутимо подала голос Мурена.
— Неа. Мы войдём, отыщем оболочку и я закончу то, что начала.
— Мы даже не дойдём до оболочки.
— А я сказала, дойдём.
— На чём основано это утверждение?
— На моей уверенности.
— Она материальна?
Элли часто так спорила с Муреной. Та не психовала, а пыталась понять и разобраться, и бывало, благодаря этому Элли видела свой план с какой-то новой стороны и даже, взглянув со стороны, могла его изменить.
Но не
