class="p1">Дверь снова заскрипела, а потом захлопнулась, словно и не открывалась никогда. Димка перевел дух и с восхищением произнес:
– Ну и чудеса тут у вас, прямо как в сказке!
– А у нас в Гардарии всегда так: куда ни шагнешь, везде чудеса.
– У вас – где?! – в один голос воскликнули мальчишки.
– В Гардарии, – изумилась девочка. – Чего удивляетесь?
Димка и Сашка не просто удивлялись, они были в полнейшем недоумении. Ведь, проведя столько времени в этом лесу, до сих пор даже не подумали выяснить, где находятся.
– Я такой страны на карте не видел, – задумался Димка. – А вот в какой-то сказке читал, только вот в какой, сейчас не вспомню.
– Отлично, – прервал их речь Сашка. – Когда меня спросит любимая учительница Тамара Ивановна: «Егоров, ты где был?», я, конечно, ей отвечу: «В сказке», только чувствую, что она мне не только пару влепит, а еще и родителей вызовет за вранье. Иди потом доказывай, что мы с Димкой у вас тут по подземному ходу шастали. Кстати, друг мой, – обратился он к Димке, – а не припомнишь ли ты, не было ли в твоей сказке написано, как нам домой вернуться? Ну чисто гипотетически?..
– А это только бабушка знает, – ответила вместо него Зорянка и почему-то насторожилась. – Тихо!
Она не сразу смогла понять, что так напугало ее. Лес как будто в одно мгновение замер, подождал и обрушился ужасным грохотом. Все вокруг затрещало и затряслось, словно предвещая что-то неотвратимое, а затем между деревьями взметнулся огненный столб, оставив после себя клубы удушающего дыма. Девочка в страхе закричала:
– Бабушка! – и побежала.
– Ну что, – развел руками Сашка, – побежали…
Они опять летели сломя голову вслед за этой, вчера еще незнакомой, девочкой.
– Ну и денек сегодня, – сказал Сашка. – Бег с препятствиями по пересеченной местности! Вот когда пригодились уроки физкультуры. Димка, – обратился он к другу, – мы так с тобой скоро в сборную по легкой атлетике попадем!
– Ага! – кивнул в ответ Димка.
Дым, поднимавшийся над деревьями, начинал понемногу рассеиваться, но запах гари становился все сильнее. Мальчики выбежали на знакомую поляну и ужаснулись тому, как сильно здесь все изменилось.
– Бабушка, – похолодела Зорянка.
«Бабушка…» – подхватило эхо и побежало дальше в лес.
– Ну и дела, – опешили ребята.
На поляне было пусто. Грохот развалившейся избушки, искры догорающих бревен сообщили, что все кончено и они опоздали. Старенькая избенка, покорная чьей-то чужой воле и короткому приказу «Все сжечь», исчезла в одно мгновенье. И ничего не осталось… Совсем ничего – только обуглившиеся головешки, валяющиеся повсюду и источающие удушливый запах.
– Бабушка, – снова выдохнула Зорянка, и было понятно, что она абсолютно не знает, что делать дальше.
– Ну и дела у них в тут творятся, – почти шепотом произнес Сашка. – Димка, что делать будем?
– Я не знаю. Без ее бабушки нам отсюда не выбраться, да и Зорянку жалко: девчонка одна в лесу, мало ли что. Ей помочь нужно.
– Ну это понятно, – прошептал Сашка, но, немного помолчав, добавил: – Влетит же нам, когда вернемся.
– Нам бы только вернуться.
Они разговаривали шепотом, стараясь не тревожить девочку, а Зорянка стояла посреди родного пепелища в полной растерянности. На фоне дотлевающих бревен она казалась маленькой и беспомощной. Золотые волосы растрепались, плечи вжались, а сарафан испачкался копотью, но она все равно казалась мальчишкам самой красивой девчонкой на свете. Головешки еще не успели остыть, от них шел жар, но Зорянка почему-то дрожала, а от путающихся мыслей у нее начинала болеть голова. Она посмотрела вверх, будто ища там помощи и поддержки. В висках больно застучало: «Что делать?»
Догорающая избушка доживала свои последние минуты. Чужие кони уносили куда-то единственного на всем белом свете дорогого ей человека. Как тут не расплакаться? Слезы сами потекли по щекам.
– Бабушка! Бабушка!
«Бабушка… Бабушка…» – подхватило эхо и понесло по лесу.
Сашка и Димка, обескураженные всем, что увидели за день, совсем не знали, чем помочь рыдающей девочке, но они знали наверняка, что девчонки плакать не должны. Так их учили в школе.
– Зорянка, не плачь. – Димка положил руку ей на плечо. – Не плачь, пожалуйста.
Она повернулась и, словно впервые увидев его, заплакала еще сильнее, с радостью осознавая, что не одна:
– Димка!
И тут Сашка ощутил острый укол: ревность ядовитой змеей вползла в его юное сердце, вонзая свои ядовитые зубы. Теперь он точно мог сказать, где находится это вместилище человеческих чувств и как сильно может биться. Новое незнакомое чувство заставило действовать незамедлительно. Заложив руки за спину, словно учительница Тамара Ивановна, и поправив несуществующие очки, назидательным тоном Сашка произнес:
– Итак, что мы имеем? – Он сделал многозначительную паузу и, снова «поправив очки», продолжил: – Два друга – Сашка, – Егоров поклонился, приложив руку к груди, – и Димка – попали неизвестно куда. Причем сначала они встретили на речке какого-то необычного ворона с кольцом. Он, то есть ворон, склонялся в реверансе, как фрейлина английской королевы.
Сашка расхаживал из стороны в сторону, чеканя шаг и надувшись от собственной важности, как индюк. Димка и Зорянка переглянулись: «Что это с ним?» А Егоров продолжал:
– Затем они, то есть мы – я и мой лучший друг, – Сашка многозначительно подчеркнул «лучший друг», – попали в какой-то странный лес, опрометчиво запрыгнув за этой самой птицей в подозрительно огромное дупло. Встретили там очаровательную юную леди и ее бабушку, оказавшуюся не совсем… – Он замялся, растеряв дар красноречия и пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы описать все произошедшие с Ягиндой метаморфозы.
– Не маячь, – воспользовался паузой Димка.
Сашка, заметив, что Зорянка перестала рыдать и с интересом прислушивается, продолжил свою речь:
– И все-таки я продолжу свою мысль. – И он поклонился, вызвав улыбку у друзей. – В загородный коттедж, ну или избушку – это уже как вам будет угодно, грубо ворвались какие-то охламоны. Они, как оказалось, совершенно не уважают уголовный кодекс и, я подчеркиваю, бесцеремонно прервали нашу трапезу, хотя мы даже не знакомы. Кстати, тем самым нарушив «Конвенцию о правах человека»! – Сашка вошел в раж.
Его речь и назидательный тон делали сходство с Тамарой Ивановной просто потрясающим, а непонятные слова о «правах человека» заставили Зорянку на время забыть о своей беде. Она не сводила глаз с красноречивого оратора и уже улыбалась своей очаровательно-юной улыбкой. Она больше не плакала. Слезы не текли по ее щекам, а в синих глазах опять отражалось небо. От этой мысли Сашкино сердце забилось еще сильнее. Пытаясь скрыть волнение, он скрестил руки на груди и произнес:
– Итак, юная леди, позвольте полюбопытствовать, куда это эти распоясавшиеся господа увезли нашу,
