дело лошади, эти величайшие творения Матушки-Природы! Ими она могла любоваться бесконечно. Княгиня обожала их за красоту и выносливость, восхищаясь их преданностью. А кто еще способен так самозабвенно отдавать себя людям, целиком и без остатка? Слава о скакунах Темного замка разлетелась далеко за пределы княжества.
Подобных красавцев во всей округе сложно было найти, разве что, может, где-то за морем. Так это далеко.
«Посмотрите, разве они не чудо?» – восклицали каждый раз, когда видели этих чудных лошадей, летящих, словно на крыльях, по горным дорогам. Выносливые и стремительные, они поражали редкостным сочетанием силы, грации и красоты. Рысаками из замка князя Альмагира любовались издалека, втайне завидуя их хозяйке… Но, несмотря на то что Зимава редко покидала замок, она все же знала обо всем, что происходит в ее владениях. Глад и его воины были ее глазами, ушами и вершителями княжеской воли. Отдаст Зимава приказ – тут же оседлают они лошадей, и в один миг по дорогам пронесутся великолепные создания с гордо поднятыми головами и развевающимися на ветру гривами…
– Интересно, – задумался Димка, рисуя «карту местности». – Допустим, мы туда все же как-нибудь доберемся, а каким образом в замок попадем? Ворота, ну или что там у них, наверняка охраняются?
– А давайте по-джентельменски, в лоб. Придем, скажем: «Отдавайте нам нашу бабулю!» И все, – предложил Сашка.
– А они нам по шапке и взашей вытолкают. И это в лучшем случае! Нет, Сашка, здесь хитрость нужна.
И тут Димка заметил, что уставшую от их рассуждений Зорянку стало клонить ко сну.
– Не отвлекайтесь, сударыня, – попросил он, – еще Суворов говорил: «Тяжело в учении, легко в бою». Только основательно подготовившись, можно отправляться в поход.
– Да откуда они тут про Суворова знают? – заметил Сашка и продолжил: – Слушай, Зорянка, я, конечно, не хочу бередить свежие раны и лезть, так сказать, в душу. Только моего друга, – он показал на Димку, – терзают смутные сомнения (зачем-то вспомнил фразу из любимого фильма): а зачем какой-то там Зимаве бабуля на пенсии?
Ребята шутили, спорили и смеялись, и совсем не подозревали, что все это время за ними наблюдают. Если бы кто-нибудь из них поднял голову вверх, то непременно заметил бы сидящего на дереве черного ворона. Он был здесь все это время, внимательно вслушивался в каждое слово и иногда незаметно перебирался с ветки на ветку, чтобы лучше разобрать, о чем говорят на заседании «штаба». Последние слова Сашки почему-то заставили его обнаружить свое присутствие.
– Кар! Кар! – прокричал он, сидя на дереве.
– Ну вот вам и здрасте, – возмутился Димка, узнав ворона. – Он у нас еще и шпион! А мы уж думаем-гадаем: «Куда это наш знакомый подевался?»
– Кар, кар, – оправдывалась птица.
– Ух, предатель, – погрозил кулаком Сашка, запустив в птицу камнем. Ворон отлетел подальше и недовольно нахохлился.
– Он еще и недоволен, – поразился Сашка птичьей наглости, но все же восхищаясь умом пернатого.
– Оставь его, – произнес Димка, удобно устраиваясь. – Это всего лишь птица, хотя и подозрительная.
Ворон, сообразив, что опасность миновала, вернулся на свою ветку и, прикрыв глаза, притворился спящим. А Зорянка начала свой рассказ.
Часть 2
Глава 1
Нет, я не хочу! Не хочу!
Солнечные лучи, играя на поверхности падающей воды, переливались разноцветными красками появившейся радуги. В это время дня она, как обычно, красовалась над ущельем и была похожа на драгоценный убор Матушки-Природы. Ее цвета плавно сменяли друг друга, переходя от нежно-фиолетового к ярко-красному, а белоснежные облака, медленно проплывающие над ущельем, добавляли этому прекрасному зрелищу непревзойденности.
Зимава вздохнула: «Как красиво!» В этот момент ей захотелось жить. Жить во что бы то ни стало! Удивительно, но именно сейчас, стоя на краю пропасти, она вдруг осознала, что жизнь слишком прекрасна, чтобы расставаться с ней вот так, разбившись о холодные камни.
В последний момент Зимава вырвала свою руку из ладони Белогора, шагнувшего навстречу своей судьбе, и закричала: «Нет, я не хочу! Не хочу!» Она закрыла глаза и застыла ни жива ни мертва: «Не думать… только не думать…» Ужас, страх, а главное, огромное желание жить проснулось в ней на краю пропасти. Девушка оцепенела, испугавшись, и ждала, боясь пошевелиться…
Зимава ждала Глада и его воинов, ждала своих преследователей, посланных отцом, чтобы те навсегда отдали ее этому мерзкому князю… Ждала, что Глад увезет ее навстречу нежеланной, но жизни. Само время остановилось, чтобы затем снова начать свой новый отсчет…
А Глад был уже совсем рядом. Он спешил: «Еще немного… Еще совсем чуть-чуть… Успеть бы». Воин не щадил своего верного Аджая и гнал коня так быстро, как позволяла узкая горная тропа: «Успеем… Успеем… Лишь бы глупостей не натворили».
Аджай бежал вперед. Его копыта бились о камни, а грива развевалась на ветру. «Успеем… Успеем». Но он опоздал. Грохот падающей воды уже заглушал последний крик несчастного юноши, шагнувшего в бездну. Глад замер. Все было зря. Он не смог, не успел спасти несчастного юношу от страшной судьбы. «Мальчишка, – с досадой подумал воин и тут же отбросил мысль о несчастном Белогоре. – А, впрочем, Зимава…»
Он спрыгнул с коня и, не сводя глаз с оцепеневшей девушки, стал приближаться. Глад торопился, но при этом каждый его шаг, каждое движение были вымерены и осторожны. Будучи опытным воином, он прекрасно знал, что в подобной ситуации нужно быть настороже. Ведь одно неловкое движение могло привести к катастрофе. Зимава не просто стояла на краю обрыва, она стояла на краю собственной жизни. И сейчас только осознание этого удерживало ее от трагического шага.
Глад подошел к Зимаве и, накинув на ее дрожащие плечи свой плащ, тихо сказал:
– Пойдем. – Он пытался найти подходящие слова, чтобы сказать что-то успокаивающее, но в это мгновение ничего не пришло на ум. – Зимава, пойдемте со мной.
Услышав его голос, Зимава наконец открыла глаза. В ее глазах блеснул живой огонек, и она робко кивнула:
– Да.
Твердой, уверенной рукой Глад отвел Зимаву от края пропасти. (Впрочем, она и не сопротивлялась: ни сил, ни желания у нее все равно для этого не осталось.) «Пусть Глад увезет меня куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. К отцу? К князю? Ну и пусть. Выйти замуж за Альмагира – не самая плохая участь. Он богат, властен, а я буду жить. Жить!.. – Мысли путались и разрывали голову нестерпимой болью. – А как же Белогор? – застучало в висках. – А что Белогор? Его больше нет! Только это…»
Отойдя от края обрыва, Зимава снова обрела способность мыслить. Она посмотрела
