Он повернулся, глядя как по команде Риасмаса новый раб-мальчишка несет вино. Пить не хотелось, и он бы предпочел иметь трезвую голову в эту ночь, но один-два кубка не сыграют роли. Он пригубил вязкий напиток и поставил сосуд рядом с собой на гладкую поверхность, вполоборота наблюдая за рабынями, которые вышли из воды и расселись вокруг него.
– Красивые мои девочки? – неожиданно спросил Риасмас серьезным тоном.
– Они хороши, – кивнул Росомаха и внутренне напрягся.
Не нравился ему этот тон – он отлично видел, что император что-то недоговаривает. Не знал бы его уже три года! Он повел глазами, отыскивая карлика взглядом, но, кажется, сейчас его здесь не было.
Хоть бы коротышка Бастор не проговорился!
– Так кого предпочитаешь? Стройных или женщин в теле? Или же рабыни не в твоем вкусе? – прошипел вдруг позади него Риасмас. – Может, тебе больше по душе чужие замужние женщины? Ты ведь красив и силен, наверняка и любовник хороший.
Черный Умор! Да что ему известно?! Неужели видели его с Каллистой?!
Кто-то из рабов решил сболтнуть лишнее? Сейчас только этого и не хватало!
– Я ведь сам раб, поэтому выбирать не приходится, – проговорил Росомаха, чувствуя, как магический ошейник сдавливает его кадык.
Он не поворачивался к правителю Эолиума, но напряжение не покидало. Стараясь сохранять непринужденный вид, мужчина хлебнул вина. Вместе с глотком в голову ударила мысль, что Каллиста не могла так глупо выдать себя, ведь действовала осторожно. Скорее всего до императора просто дошли какие-то сплетни.
– Ладно, у меня для тебя есть подарок, Росомаха, – вдруг подобрел тон императора. – Я ведь не могу не наградить тебя за победу над монстром с островов. Об этой битве говорит весь Виссир. Приведите же сюда нашу звезду! – крикнул он охранникам, которые тут же скрылись в проходе.
Росомаха незаметно выдохнул. Конечно, время он потеряет. Главное, что потом все расслабятся, и он отыщет во дворце Бастора, чтобы узнать слова заклинания.
Он медленно повернулся, глядя на довольного собой императора. Сэнктин тут же поднялся с места, подошел к Риасмасу и сцепился яростными взглядами с Брутом.
Росомаха напрягся. Кажется, он просто оказался пешкой в игре сильнейших мира сего. Что за звезда? Новая рабыня во дворце? Или элитная куртизанка? Да какая разница, сейчас не до женщин вовсе!
Музыканты снова заиграли, и на пару минут он все-таки расслабился. Все равно ничего не изменится, стоит подыграть, а потом сделать то, что собирался.
В проходе показались силуэты стражников, толкающих перед собой девушку, и Росомаха понял, что уже видел ее во дворце. Почти обнаженная, в одной лишь нательной рубашке, она не имела рабских браслетов. Длинные темные волосы растрепались, прикрывая лицо, но даже за упавшими на глаза локонами он видел обозленный взгляд дикой кошки.
Тонкая фигурка извивалась в руках мужчин, которые не обращали внимания на ее сопротивление. Девчонку поставили между Росомахой и императором, потом по приказу Риасмаса с нее мечом срезали рубашку, и несчастная пленница вся сжалась под пристальными взглядами собравшихся.
– Девственница для победителя. Ты ведь знаешь, что это означает? – хрипло рассмеялся Риасмас, довольный своей выходкой.
Росомаха знал, что не может отказаться от девушки, ведь это означало бы, что он отказывается от милости императора, от его дара. Это являлось бы прямым оскорблением владыки, а оно каралось немедленной смертью.
Заметив возмущенный взгляд таггира, к нему тут же бросились четыре охранника, подбили под ноги, свалив на пол. Холодное лезвие меча коснулось шеи мужчины. Он мог бы отбросить их в стороны. Но за дверями скрывался целый отряд вооруженных солдат, а у Росомахи не было даже короткого тага, ведь все оружие сдавалось после боя или тренировки.
– Здесь и сейчас, – насмешливо произнес Риасмас. – Уберите клинок. Думаю, он пока не понадобится. Возьми же ее, таггир, у тебя есть час, чтобы справиться с этой девчонкой. Твое время пошло!
Его оставили в покое. И Росомаха вскочил на ноги, недовольно глядя на охранников, которые держали слабую девушку за тонкие запястья. Казалось, они вот-вот сломают их своими ручищами. Подонки! Да как так можно?!
Империя, погрязшая в разврате, прикрывающая пороки красивыми словами и изданными ее правителями законами. И Риасмас – всего лишь яркий представитель этой системы. Не первый и не последний, убивший когда-то собственного дядю ради трона.
– Она все равно умрет во время завтрашней казни, Ваше Императорское Величество… – донеслись до таггира слова мага, решившего вмешаться в обстановку.
– Хочешь на ее место, Сэнктин? – поднялся император с кресла и подошел, чуть прихрамывая, к бассейну, а затем поманил за собой обнаженных рабынь. – Прыгайте, мои милые. Мы и отсюда увидим все, что нужно.
На лице таггира не дрогнул ни один мускул, но в душе пронеслась буря чувств, когда он увидел испуганный, умоляющий сделать хоть что-нибудь, взгляд серых глаз. Охранники развели в стороны руки девушки, которыми она тщетно пыталась прикрыться. Не выдержав, она громко закричала: «Чтобы вы все сами сдохли, твари!»
«Тихо, девочка! Тихо!» – думал Росомаха, медленно приближаясь к ней.
Он отстранил от нее мужчин, затем поднял пальцами одной руки подбородок, второй же рукой поправил волосы, чтобы посмотреть ей в глаза. Она дернулась, пытаясь ударить таггира, но он успел перехватить ее ладонь, плотно сжав в своей.
– Послушай меня, – прошептал он с придыханием. – Мы все равно умрем.
Она молча сглотнула, глядя таггиру в глаза. Стражники наконец-то оставили их в покое и отошли, посматривая на Росомаху со стороны и тихо посмеиваясь. Рабы наблюдали за происходящим с безразличием. Сэнктин о чем-то думал, сжимая кулаки и тихо ругаясь себе под нос. Брут смотрел в упор, не желая упустить ничего интересного.
– Не пристало рабу развлекаться с женщиной в присутствии высокопоставленных особ, – медленно произнес Росомаха, повернувшись к императору. – Есть такой закон, вы же сами знаете. Я не могу выполнить одно правило, не нарушив другого.
– Верно, – шагнул к бассейну Сэнктин. – Чего мы там не видели?
Риасмас, которого уже обнимали рабыни, лаская под намокшей туникой его мужское достоинство, откинулся назад, в воду. Возникшее молчание снова прервали музыканты, уже опасающиеся не вовремя начать играть следующую мелодию. Несколько секунд спустя император вынырнул из воды и подплыл к бортику, глядя на присевшего на корточки мага.
– Хорошо. Пусть идут в подсобку. Мне важен сам факт лишения ее девственности. Понятно тебе, Сэнктин? – уставился император на своего подданного, потом махнул рукой в сторону портьер в углублении зала. – Никого отсюда не выпускать! Если мои условия будут нарушены, таггира казним тут же, сегодня, а девчонку утром на арене, как планировали. Вот только перед тем отдадим охране на ночь, – добавил он и громко рассмеялся. – Я ведь настойчивый, Сэнктин. Это мое последнее слово! – заключил он и снова поманил к себе рабынь, щипая их за соски одной рукой и поглаживая приятные округлости бедер другой.
– Спасибо, – процедила сероглазая девчонка сквозь зубы, посматривая на таггира.
– Пошли, – потянул он ее за руку. Чем быстрее он разберется с возникшей проблемой, тем больше шансов успеть сбежать этой ночью.
***
Бри смутно соображала, куда ее вели охранники. Она не спала, как раз смотрела в окно на звезды, когда ее забрали из комнаты, не объяснив причин. Но она почему-то уже ничему не удивлялась. Кто знает, что мог еще придумать Риасмас в последний вечер ее жизни?
Как хорошо, что есть яд, который она примет ночью, как и планировала.
Глаза Бри удивленно округлились, как только она увидела знакомое лицо таггира. Она ведь помнила его во время тренировки в тот день, когда ее переводили из тюрьмы. В свете горящих ламп полураздетое тело мужчины отсвечивало бронзой. Казалось, что он здесь божество, а не это собрание правящей верхушки империи – тех, по чьему приказу она утром лишится жизни.
