Желательно, чтобы вы отправили его сюда. Племянница подождет. Тетка знает, кто надел на ребенка комбинезон.
– Вот как? Она сама это сказала?
– Нет. Три довода за. Во-первых, она задавала неправильные вопросы. Во-вторых, разнервничалась и выставила меня за дверь. В-третьих, на столе под фруктовой вазой лежала вчерашняя «Таймс». Мисс Тензер не знает, что я заметил газету. Она была сложена, но наверху страницы я разглядел заголовок «Дженсен выступает против». Наше объявление размещено как раз на этой странице. Следовательно, объявление она видела, однако ни словом об этом не обмолвилась, хотя я сразу заявил, что интересуюсь пуговицами из конского волоса. Когда же она наконец задала правильный вопрос, то облекла его в неверную форму. Спросила, каким образом я узнал, что она делает эти пуговицы. С таким же успехом она могла спросить, каким образом Ниро Вулф так быстро получил ответ на свое объявление. Потом она с опозданием сообразила, что ведет себя неправильно, и указала мне на дверь. Ставлю двадцать против одного, что не она мать мальчика. Если шестидесяти ей еще нет, то едва-едва. Но ставлю сорок против одного, что ей известно, во что был одет ребенок. По меньшей мере. Может, опять скажете, чтобы я поумерил свой пыл?
– Нет. Ты хочешь, чтобы далее ею занимался Сол?
– Ни в коем случае. Я способен расколоть ее с таким же успехом, как и он. Но удастся это только после того, как мы узнаем про нее больше. Вполне возможно, что в данную минуту она звонит куда-то по телефону, но помешать ей мы не в силах. Я возвращаюсь и буду вести наблюдение из засады. Если телефонные переговоры состоялись, то к ней могут приехать гости, либо же она уедет сама. Если вы свяжетесь с Фредом и Орри, мы можем установить за ней круглосуточное наблюдение. Надеюсь, Сола вы сюда пришлете?
– Да.
– Без подсказки он дорогу не найдет, так что возьмите бумагу и карандаш.
– Они у меня под рукой.
– Хорошо. – Я объяснил, как добраться до дома мисс Тензер, не забыв про развилку. – Примерно через четверть мили после того, как он выберется на проселочную дорогу посреди леса, он увидит прогалину, откуда можно вести наблюдение, не вылезая из машины. Если в течение часа я не появлюсь, значит она улизнула, а я отправился следом за ней. В таком случае Солу лучше позвонить вам и узнать, нет ли от меня каких известий. Но сначала он может проверить дом. Вдруг к ней нагрянули гости, а я подсматриваю в окно. У вас есть предложения?
– Нет. Я вызову Фреда и Орри. А когда ты собираешься поесть? – В голосе Вулфа прозвучала забота.
– Возможно, завтра, – ответил я.
Однако позже, возвратившись к машине, я решил, что все-таки погорячился, и покатил в Махопак. Зашел в небольшой магазинчик на главной улице, где купил несколько плиток шоколада, бананы и пачку молока. Надо было сказать Вулфу, что я как-нибудь заморю червячка. Сама мысль, что кто-то пропустит трапезу, для него невыносима.
Возвращаясь, я пытался представить, где оставить машину. Неподалеку от почтового ящика я приметил несколько мест за деревьями, где можно было спрятать «херон», однако, вздумай мисс Тензер куда поехать, я потерял бы много времени, выезжая на дорогу. И мог бы даже вовсе упустить ее, если бы она направилась в противоположную сторону, так как не знал, куда ведет проселочная дорога, исчезавшая за холмом. В конце концов я решил, что загонять машину в лес бессмысленно и лучше, чтобы она была под рукой. С другой стороны, мисс Эллен Тензер уже видела мой седан и все равно узнала бы его, начни я ее преследовать. Одним словом, мне оставалось надеяться только на то, что до приезда Сола на автомобиле, который тетка Энн еще не видела, она никуда не сбежит.
Сказано – сделано. «Херон» я оставил на обочине дороги, ярдах в ста от почтового ящика, а сам устремился в пролесок. Я не индеец, и даже до бойскаута мне далеко, однако готов дать голову на отсечение, что из окна заметить мою передислокацию она не смогла бы. Мне же удалось выбрать удобную позицию за кустом, откуда весь ее дом был виден как на ладони. А заодно и гараж.
Гараж был пуст!
Любой на моем месте изрыгнул бы крепкое словцо, и я тоже не удержался. И даже извиняться не стану, поскольку, повторись такое, я выругался бы снова и не менее смачно. Чтобы держать ее под наблюдением, рано или поздно мне все равно пришлось бы поехать к ближайшему телефону, и я полагал, что выбрал для этого идеальное время, ведь она пребывала в нерешительности, не зная, как поступить, и, возможно, сама кому-то звонила… Увы, пустой гараж означал, что я просчитался.
Что ж, на сей раз фортуна повернулась ко мне задом. Я продрался через кусты до примыкающей к дому лужайки, пересек ее, подошел к двери и постучал. Мало ли, вдруг в доме оставался еще кто. Выждав с полминуты, я забарабанил снова, уже громче. Потом крикнул:
– Есть кто-нибудь дома?
Подождав еще полминуты, я нажал на дверную ручку. Дверь была заперта. Увидев справа два окна, я поочередно попробовал их. Тоже заперты. Тогда я обогнул дом, стараясь не оставлять следов на клумбе – весьма любезно с моей стороны, – и нашел окно, которое было распахнуто настежь! Похоже, мисс Тензер покидала дом в спешке. Мне не пришлось даже прикасаться к окну. Достаточно было закинуть на подоконник одну ногу, взгромоздиться на него, подтянуть вторую и – меня были вправе арестовать за незаконное вторжение.
А вторгся я в спальню. Громко прогнусавил: «Эй, хозяйка, дом горит!» – и замер, навострив уши. Ни звука. На всякий случай я совершил беглую экскурсию по всему дому – две спальни, ванная, гостиная и кухня. И нигде ни души. Даже кошки в доме не водились.
Возможно, конечно, что хозяйка укатила в аптеку за аспирином и могла с минуты на минуту вернуться. Что ж, решил я, в таком случае пусть застанет меня на месте преступления. Уж я сумею навесить ей лапшу на уши. Нет сомнений, что она замешана в каком-то темном деле. Всех законов штата Нью-Йорк я наизусть не помню, но готов отдать голову на отсечение, что за подбрасывание младенцев в чужие дома по головке не погладят. А раз так, значит мне ни к чему дрожать как осиновый лист в предвкушении внезапного возвращения хозяйки.
Наиболее вероятный источник улик – письма, номера телефонов или, скажем, личный дневник. Поэтому обыск я начал с гостиной. «Таймс» по-прежнему
