третьего я сидел в приемной компании «Только новые пуговицы», терпеливо дожидаясь телефонного звонка, а точнее, надеясь, что мне позвонят. Дело в том, что я заключил сделку с мистером Николасом Лоссеффом, знатоком пуговиц, пока он, сидя за своим столом, уминал салями и сыр с черным хлебом и маринованными огурчиками. Ему досталась вожделенная пуговица из конского волоса, которую я срезал с комбинезона, и мое твердое обещание по окончании расследования рассказать все о ее происхождении. Я же получил разрешение сперва позвонить по телефону, а потом в течение неограниченного времени дожидаться ответного звонка, после чего, в случае необходимости, использовать его кабинет для беседы. Звонил я в агентство по временному трудоустройству. Предвидя, что мне придется убить уйму времени, я по дороге купил четыре журнала и пару книжек в мягкой обложке, в том числе «Только его облик» Ричарда Вэлдона.
До него я, правда, так и не добрался, а вот журналы проштудировал от корки до корки и уже наполовину прочитал первую книжку, короткие рассказы про Гражданскую войну, когда мне наконец позвонили. Я кинул взгляд на часы – четверть шестого. Та самая женщина, которая еще в среду с ходу поняла, что меня интересует, предложила мне сесть на ее стул, но я предпочел говорить стоя.
– Гудвин слушает.
– Это Энн Тензер. Мне передали, чтобы я позвонила в компанию «Только новые пуговицы» и попросила мистера Гудвина.
– Все верно. Я и есть тот самый Гудвин. – (Ее голосок звучал столь робко, что я решил в противовес ей придать своему голосу больше мужественности и деловитости.) – Я бы очень хотел встретиться с вами. Мне кажется, вам известно кое-что об одной весьма оригинальной разновидности пуговиц.
– Мне? Да я в пуговицах вообще ничего не смыслю.
– А вот я так не думаю, – возразил я. – По меньшей мере в отношении этих конкретных пуговиц. Они изготовлены вручную из белого конского волоса.
– А-а. – (Молчание.) – Но каким образом… То есть вы хотите сказать, что в вашем распоряжении есть такие пуговицы?
– Совершенно верно. А могу я спросить, где вы сейчас находитесь?
– В телефонной будке на углу Мэдисон-авеню и Сорок девятой улицы.
Судя по ее голосу, я произвел на нее впечатление.
– Тогда, полагаю, вам не слишком удобно встретиться со мной в моем офисе на Тридцать девятой улице. А как насчет отеля «Черчилль»? Он от вас буквально в двух шагах. А я доберусь до него за двадцать минут. Мы с вами пропустим по рюмочке и сможем без помех побеседовать о пуговицах.
– Что ж, если вам это настолько интересно…
– О да. Знаете голубой альков в холле?
– Да.
– Я буду там через двадцать минут. Без шляпы, с бумажным пакетом в руке и с бело-зеленой орхидеей в петлице.
– С орхидеей? Но ведь мужчины орхидеи не носят!
– Я ношу, а меня еще никто не называл женщиной. Или вы сомневаетесь?
– Посмотрю на вас, потом скажу.
– Очень разумно. Ладно, уже бегу.
Глава 5
Света за угловым столиком в баре «Адмирал» было немного, зато в ярко освещенном холле отеля «Черчилль» я сумел ее как следует рассмотреть. Беатрис Эппс нисколько не преувеличила, сказав, что Энн Тензер одного роста и телосложения с ней, но на этом всякое сходство заканчивалось. То, что Энн Тензер ничего не стоило пробудить у некоторых мужчин чувство, которое является главным фактором для продолжения рода, сразу бросалось в глаза. Она по-прежнему была блондинкой, однако не козыряла этим. В силу отсутствия надобности. Она сидела напротив меня, потягивая «Кровавую Мэри» и всем своим видом показывая полное безразличие к происходящему.
С главным вопросом мы покончили за десять минут. Я объяснил, что компания «Только новые пуговицы» специализируется на редких и необычных пуговицах, а некто из бывших сослуживцев Энн рассказал мне о том, как однажды увидел весьма необычные пуговицы на ее блузке, поинтересовался ими, а в ответ услышал, что они изготовлены вручную из белого конского волоса. Энн подтвердила это и добавила, что ее тетка много лет делала такие пуговицы просто ради собственного удовольствия и как-то раз подарила ей полдюжины на день рождения. Все эти пуговицы у нее до сих пор сохранились. Пять – на блузке, а шестую она куда-то припрятала. Энн не попросила показать пуговицы, о которых я упомянул в телефонном разговоре. Я поинтересовался, не знает ли она, много таких пуговиц еще у ее тетки и не собирается ли та их продавать, но в ответ услышал, что пуговиц, скорее всего, немного, поскольку на изготовление только одной уходит целый день. Тогда я спросил, не станет ли она возражать, если я навещу ее тетку, и Энн ответила, что, разумеется, нет, и продиктовала фамилию и адрес: мисс Эллен Тензер, Рурал-Рут, 2, Махопак, Нью-Йорк. Заодно дала и номер телефона.
Выяснив, где найти тетю, я решил рискнуть и пойти напролом с ее племянницей. Да, игру я затеял опасную, но зато в случае удачи мог серьезно упростить свою задачу. Итак, обольстительно улыбнувшись, я произнес:
– Я не все рассказал вам, мисс Тензер. Дело в том, что я не только слышал о существовании этих пуговиц, но и видел их. У меня с собой есть несколько штук. – Я вытащил из пакета детский комбинезон и разложил на столе. – Всего их было четыре, но две пришлось срезать и отдать на исследование. Видите?
Ее реакция частично развеяла мои подозрения. Конечно, она вовсе не доказывала, что Энн не рожала детей и не подбрасывала младенца Люси Вэлдон, однако кое-какие выводы сделать мне позволила. В частности, если ребенка подкинула все-таки она, то не знала, что он одет в голубой вельветовый комбинезон с белыми пуговицами из конского волоса, что, согласитесь, уже выглядит весьма сомнительным.
Энн взяла комбинезон, внимательно осмотрела пуговицы и вернула его мне со словами:
– Да, без сомнения, эти пуговицы изготовила тетя Эллен. Либо это чрезвычайно искусная подделка. Только не говорите, что, по словам вашего осведомителя, я была на работе в этой одежде. Она мне маловата.
– Пожалуй, – кивнул я. – Вообще-то, я показал вам эту вещицу просто в знак признательности за вашу любезность, посчитав, что она вас позабавит. Если вам интересно знать, откуда у меня этот комбинезон, то я готов рассказать.
Энн Тензер покачала головой:
– Это ни к чему. У меня много недостатков, и один из них заключается в том, что малозначащие вещи никогда не вызывают у меня любопытства. Малозначащие для меня. Вы понимаете, что я хочу сказать? Вас ведь, наверное, только пуговицы интересуют. Кстати, не слишком ли много времени мы
