и впрямь владеет нужными нам сведениями о пуговицах, не более чем один из десяти. Потом, когда я добавил, что, пожалуй, загляну по дороге к Хиршу и заберу у него комбинезон, Вулф одобрительно хмыкнул.
Вот почему, заняв чуть раньше назначенного срока свой пост у газетного киоска в вестибюле Чейнин-билдинга и выяснив, что офис компании «Квинн и Коллинз» расположен на девятом этаже, я держал в руке бумажный пакет. В подобных местах ожидать одно удовольствие. Стоишь себе и наблюдаешь за проплывающими мимо лицами, мужскими и женскими, старыми и молодыми, худощавыми и одутловатыми. Примерно половина из них выглядела так, что я порекомендовал бы их владельцам обратиться к врачу, или к адвокату, или к сыщику. Это относилось и к женщине, которая остановилась передо мной и придирчиво оглядела меня с головы до пят.
– Мисс Эппс? – спросил я, и она кивнула. – Меня зовут Арчи Гудвин. Спустимся в ресторан? Я заказал столик.
Она помотала головой:
– Я всегда хожу на ланч одна.
Не хотелось бы ее обижать, но справедливости ради должен сказать, что ее, похоже, приглашали на ланч крайне редко, а то и вовсе никогда. Приплюснутый нос и тройной подбородок вообще никого не красят, а уж тем более женщину. Что касается возраста, то я бы дал ей любое число лет – от тридцати до пятидесяти.
– Поговорить мы можем и здесь, – процедила она.
– Что ж, давайте попробуем, – уступил я. – Итак, что вам известно о пуговицах из белого конского волоса?
– Мне известно, что я такие видела. Но прежде чем что-либо сказать, я должна быть твердо уверена, что получу причитающееся мне вознаграждение.
– Конечно получите. – Я взял мисс Эппс за локоть и увлек ее в сторону от людского потока, затем вручил свою визитную карточку. – Но сначала я должен проверить достоверность ваших слов. Ну и еще, разумеется, от этой информации должен быть толк. А то, допустим, вы могли бы сказать, что знали когда-то некоего мастера в Сингапуре или Шанхае, который мастерил такие пуговицы, однако он уже скончался.
– Я в жизни не была в Сингапуре. И мои сведения совсем иного рода.
– Очень хорошо. Так что вы можете сказать?
– Такие пуговицы я видела здесь. В этом здании.
– Когда?
– Прошлым летом. – После некоторого замешательства она продолжила: – У нас в офисе около месяца работала одна девушка, которая подменяла сотрудницу, ушедшую в отпуск, и я заметила эти необычные пуговицы на ее блузке. Я сказала, что никогда ничего подобного не видела, а она ответила, что это немудрено. Тогда я спросила, где можно купить такие, но в ответ услышала, что нигде. Она сказала, что пуговицы делает из конского волоса ее тетка, причем на изготовление одной пуговицы уходит почти целый день. Поэтому она их не продает, а делает просто так, для собственного удовольствия.
– Пуговицы были белые?
– Да.
– А сколько их было на блузке?
– Точно не помню. Пять, кажется.
Еще в лаборатории Хирша я решил, что комбинезон этой даме лучше не показывать, и срезал одну из трех оставшихся пуговиц. И вот я достал ее из кармана и предъявил мисс Эппс.
– Такие, как эта?
Она всмотрелась в пуговицу, потом кивнула:
– В точности. Но только с тех пор прошел почти целый год. Да и размер такой же.
Я убрал пуговицу в карман:
– Что ж, похоже, вы и в самом деле способны помочь нам. А как звали эту девушку?
Она снова замялась.
– Наверно, я должна вам сказать.
– Не наверно, а обязательно.
– Мне бы не хотелось навлекать на нее какие-нибудь неприятности, ведь Ниро Вулф – сыщик, и вы с ним заодно.
– Я тоже не сторонник лишних неприятностей для кого бы то ни было, – убежденно произнес я. – Но того, что вы мне рассказали, уже и так достаточно, чтобы ее найти. Вы просто сэкономите мне время. Как ее зовут?
– Тензер. Энн Тензер.
– А ее тетю?
– Не знаю. Энн не говорила, а я не спрашивала.
– А с тех пор вы ее видели?
– Нет.
– А как она устроилась на работу в вашу компанию? Через какое-нибудь агентство по найму?
– Да. Через агентство временного трудоустройства на Лексингтон-авеню.
– Сколько ей лет?
– По-моему, тридцати еще нет.
– Она замужем?
– Нет. Впрочем, точно судить не берусь.
– Как она выглядит?
– Рост и телосложение, как у меня. Волосы светлые – во всяком случае, были светлыми прошлым летом. Она умеет себя подавать, да и, на мой взгляд, женщина она красивая. Думаю, увидев ее, вы со мной согласитесь.
– Посмотрим. Но вы не волнуйтесь – я не скажу ей о нашей беседе. – Я извлек из кармана бумажник. – Мистер Вулф не велел платить вам, пока я не проверю сведения, которые от вас получу. Однако мистер Вулф, в отличие от меня, вас не видел и впечатления составить не мог. – Я протянул ей две двадцатидолларовые купюры и одну десятку. – Даю половину суммы, но при условии, что вы сохраните нашу встречу в тайне. Вы представляетесь мне женщиной, которая умеет держать язык на привязи.
– Это так и есть.
– Итак, никому ни слова! Договорились?
– Да. – Мисс Эппс спрятала деньги в сумочку. – А когда я получу остальное?
– Скоро. Возможно, мы встретимся снова, но если я сочту это необязательным, то отправлю деньги по почте. Только дайте мне свой домашний адрес и номер телефона.
Она назвала свой адрес на Западной Сто шестьдесят девятой улице, хотела что-то добавить, но в последний миг передумала и, распрощавшись со мной, направилась к выходу. Я проводил ее взглядом. Походке мисс Эппс явно недоставало упругости. Вообще я мог бы посвятить целую главу в книге, которую никогда не напишу, анализу влияния внешности той или иной женщины на ее походку.
Поскольку в ресторане меня ожидал зарезервированный столик на двоих, я спустился туда и заказал тарелку чаудера из моллюсков – в меню Фрица таковое блюдо не числится, а ничего другого после позднего завтрака мне не хотелось. Затем я заглянул в телефонную будку и отыскал в справочнике точный адрес агентства временного трудоустройства на Лексингтон-авеню. Оно располагалось в доме номер четыреста девяносто три. Впрочем, прежде чем туда идти, следовало продумать тактику, поскольку: 1) подобные агентства крайне неохотно делятся сведениями о своих клиентах; 2) если Энн Тензер была матерью малыша, то действовать предстояло с величайшей осторожностью. Вулфу мне звонить не улыбалось. У нас с ним была давно выработана договоренность, что, находясь на задании, я должен «действовать, руководствуясь собственным опытом и интеллектом», как он выразился[3]. Причем интеллект имелся в виду мой, а не его.
Словом, в начале
