что я отнял у тебя лавры?
– Мы поделим их пополам, – сказал я и встал, чтобы взять с его стола комбинезон и лупу.
Глава 3
В Швейном квартале Манхэттена вы можете увидеть все, что угодно: от тридцатиэтажных небоскребов, облицованных мрамором, до обшарпанных трущоб. Место для прогулок тут самое неподходящее, ибо тротуары почти сплошь заняты грузовиками и фургонами, которые либо разгружаются, либо, напротив, выезжают после разгрузки. Зато здесь можно здорово натренировать прыжки, нырки и уклоны, да и реакцию выработать первоклассную. Вдобавок, если, проведя целый час в этом районе Тридцатых улиц, вы уцелеете, то можете затем смело ехать в любой самый опасный и труднодоступный уголок земли. Вот почему в среду, в десять утра, зайдя в дом 340 по Западной Тридцать седьмой улице, я ощущал себя героем.
Однако, настоящие сложности начались потом. Сперва я попытался объяснить суть дела молодой женщине в окошке на первом этаже, но потерпел фиаско, а затем такое же разочарование постигло меня в приемной на четвертом этаже, где секретарь так и не понял, чего я, собственно, добиваюсь. Если я ничего не продаю, не покупаю и не пытаюсь устроиться на работу, то какого черта мне тут надо?! В конце концов мне удалось добраться до служащего, который сидел за письменным столом и на первый взгляд имел более широкий кругозор. Разумеется, и он был не в состоянии уразуметь, почему вопрос, пришиты ли эти пуговицы к детскому комбинезону в фирме «Резник и Спайро», заставил меня рисковать жизнью, совершая головоломный слалом по Тридцать седьмой улице. Впрочем, он был слишком занят, чтобы ломать голову над этой загадкой. Зато мгновенно сообразил, что человек, выдержавший такие испытания, достоин того, чтобы ему ответили. Метнув беглый взгляд на комбинезон, он тут же заявил, что «Резник и Спайро» в жизни такие пуговицы не использовали и не собираются использовать впредь. У них в ходу исключительно пластмассовые. И вернул мне комбинезон.
– Премного благодарен, – сказал я. – Причина моих расспросов вам, конечно, неинтересна, однако поверьте: привело меня к вам не праздное любопытство. Не знаете ли вы, какая фирма изготавливает такие пуговицы?
– Представления не имею, – покачал он головой.
– А вы сами когда-нибудь подобные видели?
– Нет.
– А можете хотя бы сказать, из чего они изготовлены?
Он пригнулся, чтобы рассмотреть их получше.
– Скорее всего, из какой-то синтетики, хотя черт его знает!.. – Внезапно его рот расплылся до ушей. – А если не черт, то японский император. Обратитесь к нему. Скоро все тут у нас японское будет.
Я снова поблагодарил его, убрал комбинезон в бумажный пакет и ушел.
Подозревая наперед, что результат посещения фирмы «Резник и Спайро» окажется именно таковым, я накануне вечером битый час корпел над манхэттенским телефонным справочником, в котором раздел «Пуговицы» занимал четыре с половиной страницы. Итогом этого труда стали занесенные в мою записную книжку названия пятнадцати фирм, причем до каждой было буквально рукой подать от того места, где я находился сейчас. Ближайшая, например, располагалась шагах в пятидесяти. И я направил свои стопы туда.
Полтора часа спустя, посетив еще четыре конторы, я существенно расширил свои познания о всевозможных пуговицах, однако о тех, что меня интересовали, так ничего и не выяснил. В одной фирме делали набивные пуговицы, в другой – полиэфирные и акриловые, в третьей – из речного и морского жемчуга, а в четвертой – посеребренные и позолоченные. И нигде никто даже представления не имел, кто и из чего изготовил пуговицы на принесенном мной комбинезоне. Более того, никому не было до этого ни малейшего дела. Словом, все клонилось к тому, что мне придется уйти несолоно хлебавши, в чем, правда, тоже были свои преимущества. Тем не менее, решив испить чашу до дна, я прошагал по коридору шестого этажа дома на Тридцать девятой улице к двери с табличкой «ТОЛЬКО НОВЫЕ ПУГОВИЦЫ».
Знай я наперед, как все выйдет, то пришел бы сюда первым делом. Женщина, которая с полуслова поняла, что мне нужно, провела меня в комнату, стены которой не были заставлены стендами и в которой вообще не было видно ни единой пуговицы. За столом сидел, пялясь в папку с документами, старичок с большими ушами и копной седых волос. Он не замечал меня до тех пор, пока я не вынул из пакета комбинезон. Но когда старик заметил пуговицу, в его глазах вспыхнул лихорадочный блеск, и он буквально выхватил комбинезон из моих рук, пристально вгляделся в каждую из четырех пуговиц – две были пришиты спереди, а две – сбоку, затем посмотрел на меня и требовательно спросил:
– Откуда они?
Я расхохотался. Возможно, вам это смешным не покажется, но именно над этим вопросом я ломал голову в течение последних двух часов. Заметив рядом свободный стул, я сел.
– Я не над вами смеюсь, – пояснил я. – Однако ответ на вопрос, который вы задали, стоит сотню долларов наличными. Почему – объяснять не стану, все это довольно сложно. Вы можете ответить?
– Вы разбираетесь в пуговицах?
– Нет.
– Кто вы?
Я достал из кармана бумажник и вытащил визитную карточку. Старик, прищурившись, вгляделся в нее.
– Так вы частный сыщик?
– Да.
– А откуда у вас эти пуговицы?
– Послушайте, – сказал я. – Я бы хотел только…
– Нет, это вы послушайте, молодой человек. Столько, сколько знаю о пуговицах я, не знает ни один человек на свете. Мне присылают их отовсюду. У меня самая лучшая и самая полная коллекция из существующих. Я продаю пуговицы. Мне случалось продавать тысячу дюжин пуговиц одним лотом по сорок центов за дюжину, а однажды у меня купили четыре пуговицы за шесть тысяч долларов. Я продавал пуговицы герцогине Виндзорской, королеве Елизавете и мисс Бетт Дэвис. Я преподнес редчайшие пуговицы в подарок девяти музеям в пяти странах. До сих пор я жил в уверенности, что повидал любые пуговицы, которые только существуют, и вот, откуда ни возьмись, являетесь вы и показываете мне экземпляры, которых я никогда прежде не встречал. Откуда они у вас?
– Хорошо, – сказал я. – Я вас выслушал, теперь – ваш черед. Меньше меня о пуговицах не знает ни один человек на свете. Происхождение этого комбинезона интересует меня в связи с расследованием, которое мы проводим. Подобных комбинезонов, на мой взгляд, хоть пруд пруди, и выяснить, откуда взялся мой, немыслимо. А вот пуговицы, похоже, уникальные, и проследить их происхождение представляется задачей вполне вероятной. Именно это меня и интересует. Но, судя по всему, вы не в состоянии помочь мне.
– Вы правы: в этом я помочь вам не в силах.
– Ладно.
