И сыщица предоставила Кохту такой шанс.
— Ведите меня, мой дорогой Ионас, в карету. — Слегка ущипнув в очередной раз удерживающего ее на весу мужчину, она перевела взгляд на праведника.
Тот же лишь скривился, снова оттопырив переднюю губу.
— Да-да, конечно-конечно, — прогоняя нелегкие мысли из головы, произнес Кохт, обратившись теперь уже к преосвященству: — Прошу меня простить, о великий говорящий с богами Нирикус Ортибах.
Ловко преклонив еще раз колено перед столь же одиозной, сколь недоумевающей личностью, парфюмер, не выпуская из объятий девушку и быстро ступая по брусчатке, в мгновение ока втянул их обоих в карету, активируя нити управления.
«Одной и второй проблемой меньше, — подумала Рияна, присаживаясь рядышком к нему. — Однако добавился еще вопрос с саном!»
— Скажите, вы серьезно раздумываете над его предложением? — уточнила Рия, зачем-то придвигаясь к графу ближе, чуть ли не касаясь коленями.
Наблюдая за странными телодвижениями девушки, парфюмер, как человек неопытный в таких делах, стал лишь анализировать.
«Возможно, пережитые события застигли ее врасплох, заставив искать помощи и защиты в первом подвернувшемся?» — робко подумал он, кивнув, абсолютно не слушая при этом Рияну.
Карета же тем временем катила в сторону западных ворот.
Неправильно истолковав его соглашающийся с чем-то жест, сыщица стала лихорадочно искать пути решения подвалившей проблемы в лице Ортибаха.
«Это ж какой дар пропадет в застенках Ондумаага или, что еще хуже, Дюрга, чертовых монастырей этих фанатиков паучихи и других божков».
«Нужно спрятать ее, пока все не уляжется», — думал тем временем Ионас, продолжая кивать своим мыслям.
«Вон уже вовсю соглашается, отказываясь от своих будущих планов по расследованию. Так, Рияна, собралась и разобралась с проблемой!» — мотивировала себя она, чуть не подпрыгнув на месте от пришедшей тут же гениальнейшей, по ее мнению, мысли.
Ничего не объясняя, старшая из сестер Дорин подалась вперед и, схватив лицо алхимиста ладонями, насильно повернула его голову в свою сторону. Далее последовал громкий поцелуй с «чмоком», оглушивший обоих. Потому неудивительно, что Кохт дернул рукой в сторону, потеряв на секунду контроль за каретой, и позволил той заехать колесом в сточную яму. Передняя ось не выдержала и треснула, будку же накренило вначале вперед, затем и вовсе набок.
***
Внутри послышался женский крик, затем наступила тишина. Лавочники, сокрушаясь, высыпали на улицу, качая головой, но не приближаясь. Каменный гомункул хоть и с человеческим обликом, однако же принял боевую стойку, как самый настоящий цербер, выгибая спину, охраняя таким образом поваленную набок карету.
— Бумаги! — первым делом крикнула Рияна Дорин, глядя на парящие в воздухе листки с лицами лордов-штрафников.
— Эм, я вам не мешаю? — уточнил Кохт, намекая издалека на стесняющие обстоятельства. А именно — в момент падения он был вынужден обнять девушку, прижимая к груди ее голову, чтобы защитить от возможной травмы. Теперь же, после всего случившегося, лежащая на нем барышня ничуть не смущалась, да еще и начала елозить по нему не самыми плоскими формами, пытаясь собрать какие-то там бумаги.
— Что вы лежите! Помогайте! — воскликнула Рия, одержимая мыслью собрать все листки до единого.
— И как я это сделаю? — Ионас повторил попытку достучаться до разумной части мозга как-никак детектива.
— Ой, — запоздало сообразила девушка, переползая через него вбок, нечаянно задев коленом чувствительное место мужчины.
— Вы! — прохрипел он, отпихивая от себя замешкавшуюся буянку и сгибаясь от боли, лежа на боку. — Да что вы вообще творите!
— Я? — воскликнула она, не понимая поведения парфюмера. — Ничего, а вы?
Запоздало Рия вспомнила поцелуй и смутилась, прямо как в юности, заливаясь краской.
«Додумалась же, дурында, — корила она себя, закусывая губу от досады: — Так неудобно получилось…»
— Тогда что было до этого? — уточнил Ионас, смахивая предательскую слезу в уголке глаза. А заметив в поведении девушки зачатки разума и проснувшуюся совесть, возликовал.
— Ничего не помню, — поспешно ответила Рия, пытаясь перевести тему разговора. — Так что там с саном?
— Каким еще, к черту, саном! — Ионас опять перестал улавливать смысл в ее словах.
«Может, все-таки головой ударилась? — подумал граф, однако тут же поспешил прогнать прочь эту глупую мысль. — Да нет же, голову я защитил. Положительно не понимаю этих женщин!»
«И чего он прицепился! Ну поцеловала я его, подумаешь, проблема!» — думала тем временем девушка-детектив, продолжая собирать бумаги по всей будке.
— Сойдите с лица козлобородого, — протянула она с досадой в голосе, пытаясь вытянуть листок из-под ног вставшего мужчины. Кохт тем временем отворил верхнюю дверцу упавшей набок кареты.
— Что-что, простите? — Пригнувшись, он заглянул обратно, наблюдая за действиями девушки.
— Вы стоите на портрете джентльмена с козлиной бородкой, — терпеливо разжевала ему Рия, прямо как маленькому несмышленышу, глядя укоризненно на не реагирующего тем не менее мужчину.
— Да бросьте вы свои бумажки, дались они вам, — произнес парфюмер, в итоге все же приподнимая ступню, мешающую достать бумажку.
— Для порядка нужно собрать всех, затем призвать их к ответу. Не потерплю лгунов, так и знайте!
— Интересная вы личность, — только и ответил алхимист, присаживаясь и обхватывая руками девушку чуть выше колен. — А теперь вылезайте давайте.
В одно движение он ловко усадил разозлившуюся Рию себе на плечо, затем поднялся из полуприседа. Затем граф подтолкнул девушку, перемещая ее пятую точку на боковую стену кареты, ныне находящуюся сверху.
— Там еще остались листки! — возопила сыщица, возмущаясь.
Быстро собрав оставшихся якобы штрафников, Кохт вылез следом, всучивая пергамент разгневанной девушке.
«Вообще-то, это я должен злиться, — подумал он, — без кареты, теперь даже не знаю, где спать, да и что вообще делать в этом ЦАМТе.
— Вы как там, живые? — выкрикнул мясник, видимо, самый смелый из кучки торговцев, с опаской поглядывающих то на гомункула, то на выбравшихся из кареты личностей.
— Похоже, — неуверенно произнес алхимист, запоздало испугавшись не за себя, за девушку, потому спросил следом: — Вы как себя чувствуете? Ничего не болит?
— Разве что от вас! — огрызнулась Рия, пересчитывая листки. Осознав, что умудрилась ляпнуть, все же извинилась: — О боги! Простите великодушно мне мой скверный характер, когда я чем-то увлечена, перестаю чувствовать реальность.
— С этим не поспоришь, как и с тем, что я остался без крова, — сокрушенно произнес парфюмер, пропуская мимо ушей последний выпад девушки, тоскливо оглядывая испорченный напрочь транспорт. Выкинув вперед руку, мужчина отпустил гомункула, осыпавшегося на брусчатку тут же комьями земли да мелкими камешками.
— Ну дела, — произнес кто-то из толпы. Собравшаяся публика солидарно закивала головой, приговаривая: «Да», «Да уж», «Ага», «Бывает же».
— Похоже, необходимо убираться отсюда, пока на нас не пришел смотреть весь город вместе с Ортибахом.
Вытащив свисающие внутрь кареты ноги, Ионас аккуратно спустился на брусчатку. В очередной раз галантно не позволяя себе ничего лишнего, он приобнял девушку рукой исключительно за талию, притянул к краю кареты и спустил вниз на землю.
— Барин, а с каретой-то делать што? Нам бы это, проезд освободить, не то торговли совсем уж не станет, — пожаловался все тот же смелый мясник.
Нахмурившись и обдумывая слова торговца, Ионас затем спросил у собравшихся:
— Так, кому нужны в хозяйстве стулья да столы?
— Эт завсегда, пожалуйста! — Из толпы вышел хозяин таверны, приговаривая: — Люд-то как напьется, так и давай громить, оно ж не свое — чужоное, вот у меня ужо и лавок почти не осталося!
— И мне подайти, да поболя! — расталкивая толпу с воплем, живенько приковыляла старуха из переулка.
