пылинку, которая попадется на моем пути. Я в очередной раз заново влюбился в эту жизнь и пожелал всем и самому себе не переставать общаться с дураками.
В тот момент мне хотелось изучить каждый сантиметр нашего мира и самого себя. Каждую пылинку, которая попадется на моем пути. Я в очередной раз заново влюбился в эту жизнь и пожелал всем и самому себе не переставать общаться с дураками.
«Рио» и масло
ДИМА
Неделя обкатки подходила к концу. Мы уже выбрались с полуострова, проехавшись по тому самому мосту, и направлялись в сторону «Рио» – большого грузового корабля, который в декабре 2018 года сел на мель недалеко от Кабардинки. Я проснулся на заднем сиденье от того, что ночная темнота постоянно нарушалась периодичным ярким светом в глаза. Каково же было мое удивление, что свет этот исходил не от чего иного, как от настоящего маяка.
Пока я осознавал происходящее, Федя расстроил всех новостью, что здесь нет проезда к кораблю, о чем свидетельствовала соответствующая табличка. Приключений на день было уже достаточно, поэтому мы просто легли спать. На этот раз палатку поставили только мы с Федей – Саша и Петя решили остаться спать в машине.
Утро было решено провести без завтрака, поскольку у нас толком не оставалось никакой еды. Дорога к кораблю была увешана указателями на его расположение, хотя была вполне себе непростой для пешего преодоления. Этим утром мы были первыми, кто добрался до «Рио», но спустя уже пару минут начали подтягиваться толпы туристов, делающие фотки из серии «сфоткай, типа я толкаю корабль». Меня удивило две вещи: количество рекламы на борту корабля и количество людей в 7 утра, которые не поленились здесь оказаться. Мы же, возмущенные всеми «обычными» туристами, устроили свою вечеринку с камнями и блинчиками.
По дороге назад к машине нас встретила толпа мужиков на уазиках, которые непрерывно предлагали свои услуги внедорожного такси. Мы, отшучиваясь от каждого из них, были заняты более интересным делом: представляли себя на месте экипажа «Рио» и пытались понять, что же могут чувствовать люди, когда попадают в такую глупую и странную ситуацию. Сашка еще рассказал, что слышал историю, как экипаж очень долго держали на судне. Мы не могли оставить это без внимания в своей голове и начали разыгрывать сценки, как капитан выходит на палубу, а вокруг каждое утро собираются толпы туристов. И он – с одной стороны, знаменитость, а с другой – опозорившийся моряк. И вот как быть в такой ситуации – только ему и известно. Всегда понимал, что именно из-за подобных извилин в мозгу мы общаемся с Федей и Петей.
Мы позавтракали в Новороссийске. Дорога до дома становилась с каждой минутой все короче. Нас ждали Краснодар, Ростов, Воронеж и десятки других городов. Девятка же начала проявлять свой характер по полной программе: пятая передача переместилась на несколько сантиметров вправо. Масло стало требовать доливки каждые 150–200 километров. Решение доехать до Москвы без остановок означало, что мне нужно хорошенько отоспаться, чтобы сменить Федьку к утру.
В районе 4–5 утра Федя и Саня в качестве штурмана разбудили задний ряд и произвели смену экипажа. За рулем – я, штурман – Петя. Мы были еле живыми и первые полчаса организмы отказывались функционировать у обоих. На пропускных пунктах платных участков Петян героически продирал глаза, выковыривал монетки и передавал мне нужную сумму денег. Стабильно раз в пару сотен километров мы останавливались на долив масла, которое вытекало отовсюду и расплескивалось в том числе по колесам.
Пятая передача начала вылетать, и мне приходилось придерживать ее рукой. Сил рулить становилось все меньше, то же самое происходило с маслом. КПП требовала к себе внимания, а потом начал дымить и плавиться провод, который заряжал мой телефон.
– ПЕТЯН, ПОДЪЕМ, У НАС ПРАВДА ЧП!
Я резко выдернул провод вместе с магнитолой, Петя полусонными движениями определил его на пол, вылетела передача, снова загорелась лампочка масла – Дубай так и плакал по нам.
Тут мы с Петей вспомнили, что в начале пути домой нам пришла в голову гениальная идея – сделать закрытый список «лучших друзей» в «Инстаграме», куда люди смогут попасть, написав нам свою смешную/мерзкую/зашкварную или необычную историю.
К утру историй было порядка 20–30, и мы с Петяном начали их изучать. Тут уже проснулись парни с заднего ряда, и мы угорали всей машиной. Среди прочего были истории о том, как девочка рассталась с парнем, а после с ним начала встречаться ее мама, были истории, как другая девочка выпрыгивала на ходу из машины, потому что ее «украли» вместе с невестой со свадьбы, истории о сексе за деньги, о школьных проказах и еще о миллионе ситуаций.
Как только мы приехали в Москву и мне пришлось остановиться на светофоре, нейтральная передача стала издавать настолько страшные звуки, что было ощущение, будто мы едем не на машине, а на шредере для металла. Я с болью в сердце трогался с каждого перекрестка, и, как только мы заехали на территорию сервиса, лампочка об отсутствии масла снова загорелась.
Как впоследствии сказал Воробей: «Вы не должны были вернуться».
Что тут сказать… Не в нашу вахту, не в нашу вахту.
Из сервиса все разъехались по домам. Все, кроме Пети. Он написал Воробью, что у него сел телефон, что он спит на крыше сервиса, и в конце попросил Саню кинуть что-нибудь в него, чтобы разбудить. Петя Кулик. Последний прогон
ПЕТЯ
– Господи, как она едет… Это совершенно другая машина, – говорил с наслаждением Федя под рев нашего нового мотора. – Когда ничего из нее не течет, ничего не хрустит – я так кайфую от этой машины, от вождения!
В тот вечер мы стартовали из нашего гнезда авторазврата «G13» по проверочному маршруту длиной 3 тысячи километров. Перед нами должны были открыться все прелести питерских «Алых парусов», «Ивановских невест» и московской домашней еды, которую наши мамы наверняка бы приготовили к нашему возвращению. Необходимо было убедиться в надежности расточенного пересобранного мотора и других измененных элементов, поэтому мы решили совместить полезное с приятным. Надо сказать, что за все время владения этой машиной мы с ребятами заметно подустали от ее частых выходок. Как-никак, но это подбивало наш боевой дух, ведь мы транслировали все эти проблемы на предстоящее путешествие. Больше всех, конечно, страдал Воробей. Думаю, что он устал от этой машины настолько сильно, что встречу после Крыма он хотел сделать последней. Опыт, талант и ангельское терпение дали результаты, которые бы даже мертвый заметил, если бы девятка была катафалком. Титаническая работа была
