В коллективной работе российских историков, посвященной партизанской борьбе, говорится, что в 1941–1942 гг. «численность партизанских отрядов и их боеспособность неуклонно росли»[135]. Можно добавить — на бумаге.
Документы НКВД более рельефно описывают факты, нашедшие место в приведенных выше сводках СД.
Например, сообщение заместителя наркома внутренних дел УССР Савченко в ЦК КП(б)У 28 ноября 1941 г. рассказывает о случае в Центральной Украине, причем называются и имена партизан: «Партизанские отряды под командованием Федорчука и Белоконя, после отхода частей Красной армии с территории Днепропетровской обл., оказавшись в тылу немецких захватчиков, не приступая к боевой деятельности — распались. Командиры отрядов вышли на нашу сторону»[136].
В отчете командира Белоконя, сохранившемся в этом же архивном деле, рассказывается о том, что комиссар его отряда занимался пропагандой антисемитизма и призывал партизан разойтись по домам, что последними и было сделано.
Аналогичное донесение для Хрущева о событиях в Восточной и Центральной Украине: «Харьковским областным комитетом партии и Управлением НКВД был сформирован партизанский отряд численностью 47 человек под командованием Рудченко и направлен в Киев.
В г. Киеве командир и комиссар отряда получили задачу перебраться через линию фронта и следовать в район Винница — Бердичев для организации партизанской борьбы против немецких захватчиков.
Отряд был снабжен радиостанцией.
Вышедший с территории, временно занятой противником, бывший начальник пункта формирования партизанских отрядов в Киеве младший лейтенант милиции Маримуха доложил, что после занятия города Киева немцами он, Маримуха, встретился в городе с командиром партизанского отряда Рудченко, который ему заявил, что все партизаны его отряда находятся в Киеве, оружие спрятали в лесу и что он с рядом других людей из отряда решили зарегистрироваться в немецкой комендатуре»[137].
Многие сообщения НКВД с территории Восточной Украины похожи друг на друга как две капли воды — и о создании партизанских отрядов, и об их дальнейшей судьбе. Например, при отходе частей Красной армии с территории Сталинской (ныне Донецкой) области Красноармейским райкомом КП(б)У и отделением дорожнотранспортного отдела НКВД из партсовактива железнодорожников был сформирован и оставлен в Красноармейске партизанский отряд численностью 24 человека под командованием человека по фамилии Халява. «18 ноября с[его] г[ода] Халява вышел из тыла противника и доложил, что с приходом немецких захватчиков в г. Красноармейск, большинство партизан его отряда, в том числе и некоторые коммунисты, зарегистрировавшись в немецкой комендатуре, остались работать на транспорте и отказались от партизанской борьбы. Причиной распада отряда Халявы считаю несерьезное отношение к формированию отряда со стороны отделения дорожно-транспортного отдела [НКВД] ст. Красноармейск и районного комитета КП(б)У, вследствие чего отряд был сформирован наспех, из случайных и непроверенных людей»[138].
Посмотрим также на ситуацию на Черниговщине и Сумщине, областях, благодаря наличию лесов и удаленности от советско-германской границы, ставших «малой родиной» украинских партизанских формирований в 1941–1942 гг.
В дневнике аппаратчика и партизанского командира Николая По-пудренко есть запись о немецкой бомбардировке Чернигова 23 августа 1941 г., приведшей к панике чекистов: «От первой бомбы милиция и НКВД бросили свое здание, много оружия и боеприпасов. Стоило мне трудов, чтобы заставить их эвакуировать горящие магазины и склады»[139]. Аналогичную картину Попудренко наблюдал и в райцентре Мена.
О подобном поведении уже не чекистов, а партноменклатуры доносил Хрущеву секретарь ЦК КП(б)У Михаил Бурмистенко 11 сентября 1941 г. По его словам, партработники, знающие места закладки продовольствия для партизанских отрядов, действующих на севере, в черниговских лесах, в страхе бежали и очутились в тылу Красной армии: «Товарищи, которые обязаны были руководить партизанским движением, также отступили вместе с войсками Красной армии… Во время бомбежки городские черниговские власти в панике бежали, бросив город. Председатель городского совета сам сбежал в Харьков и приказал бросить город отрядам ПВО и др[угим] работникам. Черниговский обком [партии] вынес решение о предании этого типа суду трибунала»[140]. Военный трибунал приговорил главу горсовета к расстрелу, что вызвало одобрение Хрущева.
О ситуации на Сумщине в ЦК КП(б)У сообщали партизанские командиры Ковпак и Руднев:
«Подпольный [Путивльский] райком партии струсил и убежал»[141].
Позднее Ковпак в отчете в УШПД описал другой подобный случай. 7 сентября 1941 г. в Путивль прибыла группа диверсантов из Харьковской школы НКВД, белорусы, с просьбой оказать им помощь переправиться в тыл немцев для диверсионной работы:
«По существу эту работу должны были выполнить работники НКВД, но они сделали все, чтобы свалить этих людей на мои плечи и спокойно эвакуироваться вглубь страны»[142].
Тем, что советские коммандос в массовом порядке сдавались в плен или вообще переходили на сторону немцев, последние не преминули воспользоваться. Хотя соответствующие агентурные комбинации НКВД удалось в значительной мере нейтрализовать:
«…Глухов, 1894 г. рождения, русский, член ВКП(б) с 1930 г., морской капитан 3-го ранга запаса, с 1931 по 1937 г. прокурор по спецделам, до войны начальник судостроительной верфи в гор. Мариуполе, назначенный командиром объединенных партизанских отрядов, сформированных в гор. Киеве и предназначенных для боевых действий на Черниговщине и в Сумской области.
Вместо выполнения задания, Глухов явился в комендатуру в г. Яготине и предал свой партизанский отряд свыше 50 человек и базу боеприпасов в 300 000 патронов.
Будучи завербован немецкой разведкой, Глухов выявил и предал еще три партизанских отряда численностью в 50 человек в Полтавской и Харьковской областях. Затем, по заданию разведки, Глухов, совместно с приданными ему двумя агентами гестапо, сформировал лжепартизанский отряд, с которым прибыл в наш тыл, якобы для отдыха и пополнения отряда, явился в НКВД УССР и доложил о “боевых” делах отряда…
Глухов арестован вместе с участниками созданного им лжепартизанского отряда…
УНКВД Сталинской (сейчас Донецкой. — А. Г.) области арестован немецкий шпион Корниенко Я. К., 1910 года рождения, член ВКП(б), до войны директор трикотажной фабрики г. Черновцы. Будучи направлен в тыл немцев во главе диверсионной группы, предал эту группу немцам, был завербован гестапо и переброшен в наш тыл с заданием устроиться в штаб Юго-Западного фронта и собрать данные о штабе фронта, дислокации частей ЮЗФ, после чего возвратиться обратно к немцам»[143].
Нередко и немецкие контрразведывательные мероприятия были вполне успешны. Как информировали сотрудники ЦШПД своих украинских коллег, в мае 1942 г. в тыл Вермахта была со спецзаданием переброшена группа людей, среди которых находился и бывший комсомолец из Львова Станислав Куропатва: «Прыгая, группа попала в руки немцев. Двое убиты. Куропатва же выдал немцам шифр и условия работы своей рации. С тех пор на этих условиях работают немцы. В мае 1943 г. по их указаниям переброшены два человека, которые попали в руки немцев и ими были убиты»[144].
Сводка СД вполне правдиво обрисовала общую картину: «Говоря в целом, это организованное партизанское движение, которое провозглашено и распропагандировано русским правительством, не достигло ожидаемых масштабов, при этом причину следует искать не в плохой подготовке, а в отсутствии интереса со стороны населения»[145]. Не только мирных жителей, но и личного состава отрядов и их командиров, а также многих непосредственных организаторов партизанских формирований.
Помимо распада отрядов, был еще один путь исчезновения партизан.
О подобном случае сообщал в ЦК КП(б)У заместитель главы НКВД УССР Сергей Савченко: «В октябре с. г. УНКВД по Вороши-ловградской области сформирован и выброшен в тыл противника на территорию Сумской области партизанский отряд численностью в 16 чел. под командованием пом[ощника] зав[едующего] шахтой Свиридова.
Отряду была передана радиостанция с двумя радистами спецотдела НКВД УССР.
6.12.41 г. в НКВД УССР прибыл для связи вышедший из вражеского тыла командир отряда Свиридов, который изложил следующее:
Оказавшись в тылу противника при первом же столкновении с немецкими захватчиками значительная часть партизан отряда, в том числе радисты проявили трусость и паникерство и, бросив оружие, бежали. Из 16 чел. вместе с ним осталось только 4 чел.»[146] Далее Свиридов пытался восстановить отряд, что ему частично удалось, однако из-за неумения вести партизанскую борьбу он вышел в советский тыл.
