широкая ковровая дорожка, тоже красная с зелеными боковинками. Черников на ходу кивал официантам, те сдержанно улыбались в ответ, молодой бородатый парень что-то бросил неразборчиво, как пароль, и Черников придержал Риту за руку.
— Пошли наверх, там вид хороший. Захватим место, пока народу мало.
— Да откуда тут народ? — Рита разглядывала то картины и постеры с батальными сценами, то монитор, где в черно-белом кино брутальные мужики палили в невидимых зрителю врагов.
— Сейчас набегут, — пообещал Черников и пошел по проходу к торцевой стене и огромному окну с широким подоконником. На нем отлично уместилась сумка, Рита села напротив и стала смотреть вниз. Вид и правда был шикарный: на огромную площадь, откуда с узких улиц стекались потоки машин и людей, на огни светофоров и крыши старого города, высившиеся за ними в белесой дымке многоэтажки окраин. Бородатый юноша принес меню и бокал красного вина, поставил его перед Ритой и отошел в сторонку.
— А как же бизнес-ланч? — Она положила руки на колени. — И это тоже входит?
— Входит, входит, — Черников изучал перечень блюд, — это комплимент от заведения. Хорошее, кстати, рекомендую.
— Ну ты тут постоянный клиент, я тебе верю.
Вино оказалось очень даже ничего себе, арочки, дорожки — все на своих местах, от первого же глотка закружилась голова. Вспомнилась Ирка — где-то она сейчас отрывается по полной? Тоже, наверное, вино пьет, только шабли или совиньон, ну или бордоское красное. Хотя под мидии лучше белое, от мидий Ирку за уши не оттащишь.
— Хорошее вино, — Рита поставила бокал на стол.
— А то, — ухмыльнулся Черников с таким видом, точно он лично отвечал за винный бар заведения, — фигни не держим. Слушай, я сам заказал, я их кухню знаю. Все нормально будет. И давай сначала поедим, я когда голодный, то малость в неадеквате.
Кухня не подкачала: мясо понравилось, салат из свежих овощей тоже оставил приятное впечатление, ну и вино делало свое дело. Настроение не могла испортить даже туча, выползавшая из-за старых крыш на безупречно-синее июльское небо. Впрочем, сил у тучи хватило ровно наполовину, и она точно зацепилась за трубы и антенны, колыхалась над ними, но и только.
— Короче, — Черников отодвинул тарелку, — я так и не понял, что это было. Ты поиздеваться надо мной решила? Я тебя чем-то обидел?
Рита отвлеклась от тучи и посмотрела на Черникова. Тот сцепил пальцы и смотрел Рите в глаза.
— Русакова эта…
— Руснакова, — поправила его Рита. — С ней что-то не так?
— Проще сказать, что там так, — Черников отвернулся к окну, — фамилия, имя и отчество только. В остальном ад. И отказ, само собой.
— Почему?
Подошел официант и принялся собирать посуду. Черников быстро сунул ему в нагрудный карман какой-то листок, парень кивнул еле заметно и отошел. Рита ничего не поняла, а Черников сделал скорбное лицо.
— Стоп-лист, черный список — как тебе больше нравится…
— Почему? — перебила его Рита. Черников посерьезнел.
— Ты же знаешь, что служба безопасности может не сообщать причину отказа. Мы выражаем свое мнение, и, по нашему мнению, Руснакова для этой работы не подходит.
Рита подперла кулаком подбородок и смотрела Черникову в глаза. Тот не сдавался минуту или две, потом выдохнул, отвернулся и зажмурился, точно ему солнышко глаза слепило.
— Зачем тебе? Меньше знаешь — крепче спишь. Найди себе кого-нибудь другого, поприличнее. Я слышал, что еще кандидатура есть, более подходящая.
— Что не так с Руснаковой? — спросила Рита и никак не могла поймать взгляд Черникова. Тот постоянно отворачивался или смотрел куда угодно, только не на нее.
— Что не так? Я никому не собираюсь говорить об этом. Ее видели только я и Галанова. Мне срочно нужен человек, а ты заваливаешь мне работу отдела.
— Отлично, я виноват, — Черников возвел глаза к потолку, скривился и потянул узел галстука, но тот не поддавался.
— Зараза… Ладно, нарушу инструкцию. — Черников перестал терзать галстук и исподлобья посмотрел на Риту. — У твоей прекрасной Руснаковой муж сидит за мошенничество в особо крупном, а сын наркоман. Она пыталась лечить его, но неудачно, он сбежал из клиники, теперь выносит все из дома, пару раз его ловили на мелких кражах. У нее долг по коммуналке почти три сотки и два кредита с просрочками больше, чем полгода. Рита, о чем тут говорить, ты требования к кандидатам читала? Нет? А должна была, ты же руководитель.
Теперь бледный и помятый вид Руснаковой получил свое объяснение, но легче от этого не стало. Пусть сама тетка не при делах, но по правилам безопасности проверяют не только кандидата, но и его ближайших родственников. Кто ж знал, что тут все настолько плохо.
— Ты ее видел?
— Нет, — удивился Черников, — в смысле, только на фото. На кой черт мне на нее смотреть? Кстати, в соцсетях ее нет, это тоже подозрительно.
Вернулся официант, положил перед Черниковым тот самый листок и снова молча отвалил в сторонку. Черников не глядя сцапал листок и сунул уже себе в карман и поморщился: зазвонил мобильник. Черников глянул на экран и зачем-то принялся трясти телефоном, точно таким образом сбрасывал звонок.
— Она почти десять лет сидела дома, муж обеспечивал ее и сына. Потом все изменилось, у нее нет ни копейки. Руснаковой срочно нужна работа, ей скоро есть нечего будет, и жить негде, если банки откроют против нее судебное производство о взыскании долга. У нее одежда десятилетней давности. А если еще и сын выносит все из дома, то скоро и квартиры не останется — он запросто продаст свою долю мошенникам.
— Рита, к чему все это? — Черников устало смотрел на нее. — Пусть идет в супермаркет кассиром, если все так плохо. У нас с ней вопрос решен. Я еще пока в своем уме, чтобы одобрять таких кандидатов. Мне Тарновский голову оторвет.
— Под мою ответственность, — попросила Рита. — Если что, пусть лучше мне отрывает. Скажи, что я тебя шантажировала.
— Чем, — оживился Черников, — чем ты можешь меня шантажировать? Например?
В бокале оставалось еще вино, на один хороший глоток. Рита покрутила бокал в руках, втянула в себя терпкий запах, и тут до жути захотела все бросить и оказаться рядом с Иркой в Провансе, среди таких же безумных туристов, что полгода экономят, отказывают себе во многом ради возможности две недели колесить по Лазурному побережью, попивая розе́ (или что там оказалось в придорожном супермаркете). Сыр точно был, да такой, что можно голову потерять, да и не жалко, честно говоря.
— Пожалуйста, — попросила Рита, — мне ее жалко, честное слово. А ты получишь плюсик
