Том остановился перед зданием, в котором располагались головные конторы пяти его компаний. Неподалеку юный паренёк усердно собирал окурки сигар в сточной канаве. Позже табак извлекут и поместят в дешёвые сигары по два пенса за штуку.
Внушительный парадный вход, увенчанный массивной фронтонной аркой, достигал двадцати футов в высоту. Первые пять этажей были облицованы белым известняком, а два верхних - красным кирпичом и искусной белокаменной резьбой. В вестибюле разместился световой колодец, тянувшийся к застеклённому окну в потолке, а внутри располагалась широкая лестница.
В этом месте всё говорило о том, что важные люди делают здесь важную работу. В течение многих лет, когда Том приближался к зданию, его охватывал неподдельный трепет.
Теперь же ничто его не радовало.
Вот только... каким-то непостижимым образом... он испытал прежнее удовлетворение от достижения желаемой цели, ремонтируя котёл в Приорате Эверсби. Какое же это незабываемое ощущение работать руками, благодаря навыкам, полученным в двенадцать лет, когда Том был только подмастерьем, а весь успех ждал ещё впереди.
Тогда он был счастлив. Его детские амбиции взрастил и воспел пожилой наставник, Чемберс Пакстон, заменивший ему столь необходимого отца. В те дни казалось, что возможно найти ответы на любые вопросы и решить любую проблему. Даже лишения превратились в преимущества: когда человеку не нужно беспокоиться о любви, чести или другой подобной чепухе, он может спокойно зарабатывать большие деньги. Чем Том чертовски наслаждался.
Но с недавнего времени некоторые лишения стали ощущаться как лишения. Счастье или, по крайней мере, то, что он под ним понимал, улетучилось.
Ветер кружил и дул со всех сторон. Резкий порыв сорвал с его головы чёрную шляпу из шерстяного фетра. Она покатилась по тротуару, пока её не подхватил маленький охотник за окурками. Сжимая в руках головной убор, мальчик настороженно посмотрел на Тома. Оценив расстояние между ними, Северин пришёл к выводу, что пускаться в погоню бессмысленно. Ребёнок легко ускользнёт от него, скрывшись в лабиринте переулков и конюшен позади главной улицы. "Пусть забирает", – подумал Том и направился в здание. Если парень перепродаст шляпу за сумму хотя бы отдалённо сопоставимую с первоначальной ценой, он заработает небольшое состояние.
Том поднялся в свои апартаменты на пятом этаже. Его личный секретарь и помощник Кристофер Барнаби немедленно явился забрать чёрное шерстяное пальто.
Барнаби подозрительно огляделся в поисках шляпы.
– Ветер, – резко бросил Том, направляясь к большому письменному столу с бронзовой столешницей.
– Пойти поискать, сэр?
– Нет, её и след уже давно простыл. – Он уселся за стол, заваленный гроссбухами и стопками корреспонденции. – Кофе.
Барнаби тут же умчался с проворством, не свойственным его коренастой фигуре.
Три года назад Том временно взял младшего бухгалтера на место личного секретаря и помощника, пока не найдётся подходящая кандидатура на эту должность. Вообще-то, он бы и не подумал о ком-то вроде вечно взъерошенного и встревоженного Барнаби, с необузданной шевелюрой каштановых кудрей, которые вечно плясали и колыхались на его голове. Даже после того, как Том послал Барнаби к портному на Сэвил-Роу и оплатил счёт за несколько элегантных рубашек, три шёлковых галстука и два сшитых на заказ костюма из шерсти и тонкого чёрного сукна, парень всё равно выглядел так, словно достал одежду из ближайшей бельевой корзины. Внешность личного помощника бросала тень на его работодателя. Но Барнаби быстро доказал свою состоятельность, продемонстрировав исключительные способности расставлять приоритеты и внимание к деталям, поэтому Тому стало наплевать, как он выглядит.
После того, как Барнаби принёс кофе с сахаром и сливками, он встал перед своим столом с маленькой записной книжкой в руках.
– Сэр, японская делегация подтвердила прибытие через два месяца для закупки паровых экскаваторов и бурового оборудования. Они также хотят проконсультироваться по инженерным вопросам, связанным со строительством железной дороги Накасендо через горные районы.
– Мне понадобятся копии топографических карт и геологических исследований местности, и как можно скорее.
– Да, мистер Северин.
– Кроме того, найми преподавателя японского языка.
Барнаби моргнул.
– Вы имеете в виду переводчика, сэр?
– Нет, преподавателя. Я бы предпочёл общаться с ними без посредника.
– Но, сэр, – растерянно произнёс помощник, – вы же не собираетесь выучиться свободно говорить на японском за два месяца?
– Барнаби, не говори глупостей.
Помощник смущённо улыбнулся.
– Конечно, сэр, просто ваше распоряжение прозвучало так, будто...
– Мне потребуется самое большее месяца полтора. – С его исключительной памятью Тому легко давалось изучение иностранных языков, хотя, надо признать, акцент оставлял желать лучшего. – Организуй ежедневные занятия, начиная с понедельника.
– Да, мистер Северин. – Барнаби попутно делал пометки в блокноте. – Следующий пункт на повестке дня весьма любопытен, сэр. Кембриджский университет решил вручить вам Александрийскую премию за ваши уравнения гидродинамики. Вы первый человек, не являющийся выпускником Кембриджа, который её получит. – Секретарь лучезарно улыбнулся, поглядев на него. – Мои поздравления!
Том нахмурился и потёр уголки глаз.
– Мне обязательно произносить речь?
– Да, грандиозное вручение состоится в Питерхаусе3.
– А можно забрать приз без речи?
Барнаби покачал головой.
– Тогда отклони награду.
Барнаби снова покачал головой.
– Ты мне отказываешь? – слегка удивившись, уточнил Том.
– Вы не можете отклонить награду, – настаивал Барнаби. – Вам могут пожаловать рыцарское звание благодаря этим уравнениям, но не в случае, если вы откажетесь от Александрийской премии. А вы хотите получить рыцарство! Сами же говорили!
– Уже нет, – пробормотал Том. – Теперь оно не имеет значения.
Помощник заупрямился.
– Я включу мероприятие в ваше расписание. Напишу вам речь о том, как вы смущены, что удостоились чести стать одним из многих умов, трудящихся на благо империи Её Величества...
– Ради бога, Барнаби. Я испытываю всего пять эмоций, и "смущение" не входит в их число. Более того, я никогда не причислю себя к "одному из многих". Разве ты встречал похожих на меня людей? Нет, потому что я единственный и неповторимый. – Том коротко вздохнул. – Я сам напишу речь.
– Как пожелаете, сэр. – На губах секретаря заиграла слабая, но явно довольная улыбка. – На этом пока всё. Будут ли для меня поручения, прежде я займу место за своим столом?
Том кивнул и уставился на пустую кофейную чашку, водя большим пальцем по тонкому фарфоровому краю.
– Да. Сходи в книжный магазин и купи мне экземпляр "Вокруг света за восемьдесят дней".
– Жюля Верна, – проговорил Барнаби, и его лицо просияло.
– Ты читал?
– Да, потрясающая история.
– Какой урок извлекает Филеас Фогг? – Увидев непонимающее выражение на лице помощника, Том нетерпеливо добавил: – Во время путешествия. Какая истина открывается ему в процессе?
– Не хочу портить вам впечатление, – серьёзно проговорил молодой человек.
– Ты его не испортишь. Мне просто нужно знать, к какому выводу пришёл бы нормальный человек.
– Он совершенно очевиден, сэр, – заверил его Барнаби. – Вы сами поймёте, когда прочтёте.
Покинув кабинет, Барнаби вернулся всего через пару минут. К удивлению Тома, его помощник держал в руках утраченную шляпу.
– Швейцар принёс, – пояснил Барнаби. – Её вернул уличный мальчишка. И не попросил вознаграждения. – Критически оглядев войлочные поля, он добавил: – Я прослежу, чтобы до конца дня шляпу почистили, сэр.
Том задумчиво встал и подошёл к окну. Мальчик вернулся в канаву и продолжил собирать сигарные окурки.
– Я выйду на минутку, – сказал он.
