Фил и капитан Уолпол занялись вещами, а Наташа сама сошла с яхты, с улыбкой наблюдая, как Гаминда обняла сына и поцеловала в лоб, после чего крепко прижала его к себе, будто не собираясь отпускать его до конца своих дней.
Наташа подошла ближе. Донна Гаминда отпустила сына, и тут же на ее лице появилась слабая улыбка.
— Миссис Гордон? Рада приветствовать вас. Мне уже говорил о вас Уолпол. Надеюсь, вам понравится здесь.
Голос у нее был чуть глуховатый. Речь правильная, без этого жуткого австралийского акцента, из-за которого не всегда можно понять собеседника (видимо, сказывались долгие годы работы у Стокеров). Крис имел с ней слабое сходство. Черты аборигенов проявлялись в ней сильнее. Немного приплюснутый нос, широкий, очерченный рот, черные, глубоко посаженные глаза. Крис, в сравнении с матерью, выглядел настоящим европейцем.
— Рада с вами познакомиться, мэм, — приветливо подала ей руку Наташа.
Гаминда неожиданно залилась смущенным хохотком, так что даже Крис посмотрел на нее удивленно.
— Ой, скажете тоже «мэм»! Гаминда я. Всегда для хозяев Гаминда. Пойдемте, я покажу вам дом.
Гаминда, отправив сына к яхте, пригласила Наташу следовать за собой.
Поправив на плече легкую сумку с самым необходимым, Наташа отправилась вслед за Гаминдой к дому на скалах.
Они миновали пляж с чистейшим мелким песком, на который наползали друг за другом волны, маленький лодочный домик у скалы и стали подниматься по широкой бетонной лестнице.
Вскоре Наташа и Гаминда взошли на небольшую площадку из хорошо обтесанных и подогнанных камней, с которой открывался замечательный вид на бухту и море вдали. Как и лестница, площадка была огорожена металлическими перилами.
— Здесь прежние хозяева часто пили чай, — заметила мимоходом Гаминда.
Дальше дорожка шла мимо невысоких эвкалиптов, рододендронов и диких акаций. Они так разрослись, что представляли собой сплошную зеленую массу.
Пройдя следом за Гаминдой высокую, вычурную чугунную калитку, открытую настежь, Наташа увидела остатки когда-то роскошного, а сейчас запущенного сада. Кусты уже давно никто не подрезал, а густая колония сорняков заглушила собой все клумбы.
— Когда миссис Стокер умерла, я старалась поддерживать здесь порядок, — как бы оправдываясь, сказала Гаминда, — но у меня и других дел полно, и здоровье уже не то. Да и молодым господам не до сада было. А место для него миссис Стокер выбрала хорошее — южную часть поместья. На северной разбиты площадки для гольфа. Мистер Стокер любил гольф. А мистер Гордон играет в гольф?
— Да, играет, — улыбнулась Наташа, вспомнив Фила и его клюшки.
Гаминда важно кивнула, словно ничего другого и не ожидала услышать о таком богатом и важном джентльмене. Скорее всего, она бы удивилась, будь все по-другому.
Дом был по правую сторону от сада. Вблизи он казался даже еще больше.
Дорожка вывела их к главному входу в дом, возле которого тоже росли эвкалипты. Они скрывали подъезд к гаражам. Дорога от дома вела в глубь настоящего леса. Эвкалипты и сосны издавали неповторимый аромат, от которого кружилась голова. Хотелось раскинуть руки и бежать среди этих благородных деревьев, так напоминавших ей о родине.
В отличие от жарких и засушливых районов Австралии, на Тасмании преобладал умеренный климат, что позволяло многим растениям довольно комфортно здесь себя чувствовать. Чисто тропическая экзотика быстро утомляла Наташу. Она ведь была родом из других мест, где нет вечно палящего солнца.
— Ворота поместья управляются автоматически из дома. Они за площадками для гольфа, — поясняла в это время Гаминда. — На территории еще установлено несколько телекамер и еще какие-то штуки, типа сигнализации, я в этом не разбираюсь и ничего не трогаю.
Старая служанка открыла красивую дверь с прикрепленным искусственным венком омелы, приглашая Наташу войти.
— Здесь три этажа. Мы находимся на среднем. Внизу прачечная, ледник. Здесь кухня. Людям из Мельбурна, которых нанял ваш муж, я в ней не позволила хозяйничать. Только разрешила сменить кое-где проводку под эти новые кухонные машины, что он прислал.
Наташа осмотрела несколько старомодную, на ее взгляд, кухню с тяжеловесной мебелью и полками. Над большой электрической плитой висели идеально чистые сковороды и кастрюли. Новейшие комбайны «Мулинекс» и самсунговская микроволновая печь выглядели здесь, словно пришельцы из будущего.
Все остальное, что увидела Наташа, как она догадывалась, было переоборудовано исходя из пожеланий Фила. В доме явно поработал дизайнер-профессионал с целой толпой рабочих. В столовой стояла новая, стильная мебель и висели дурацкие футуристические картины (из разряда «ляпнул-размазал»), к которым Фил питал слабость. В огромной гостиной, окна которой открывали вид на бухту и на запущенный сад, она обнаружила все еще укрытый полотняным чехлом рояль.
Здесь же, полукругом, располагался большой мягкий диван.
— Из гостиной есть выход к бассейну, — сказала Гаминда, сдвинув в сторону большую стеклянную дверь.
Дорожка среди акаций действительно привела к выложенному светлым мрамором бассейну без воды.
— Его только почистили и поменяли фильтры на водозаборе. Если пожелаете, Крис наполнит его водой.
— Да, это было бы замечательно. А что наверху, вы говорили?
— Спальни, комнаты для гостей, библиотека с камином, — и добавила, улыбнувшись. — Причуда старого мистера Стокера. «В доме должен быть очаг!» — заявил он, и никто не стал спорить. А вот и наши мужчины.
По лестнице к дому поднимались нагруженные до предела вещами Уолпол и Крис. Фил шел налегке, прихватив только сумку со своими ненаглядными клюшками.
— Пойду помогу им, — сказала Гаминда и ушла по дорожке среди акаций за дом.
Наташа осмотрелась. Это место ей очень нравилось. Нужно было отдать должное Филу: он разбирался в таких вещах. И, видимо, давно зарился на этот дом, пока не подвернулся случай его приобрести.
Она томно потянулась, с удовольствием ощущая всю силу своего молодого и здорового тела. Дело за малым — принять душ, привести себя в порядок и насладиться великолепным отдыхом в раю. Чудная перспектива!
Запрокинув голову, Наташа несколько мгновений нежилась в лучах солнца.
Мысли, теплые и радужные, бродили в ее голове. Что-то совершенно новое рождалось в душе. Что-то, от чего хотелось петь…
Вздохнув поглубже еще раз, она скрылась в доме.
6
Тихая нега волнами распространялась по ее телу. Наташе хотелось закрыть глаза и вечно пребывать в таком состоянии: ни о чем не думая и ни о чем не печалясь. Пусть весь мир с его безумием и гонкой живет своей жизнью, а она будет жить своей.
