— Ну, как? — допытывалась Роуз, пока пальцы сестры сражались с непослушными пуговицами. — Я постаралась сделать посвободнее, как ты просила.
Миранда расправила на себе изумрудно-зеленую атласную блузку с серебристо-белой бахромой вдоль длинных рукавов.
— Немного узковата, а? — Она состроила гримасу, гадая, хватит ли у нее духу выйти в этом наряде из костюмерной.
Роуз озабоченно фыркнула.
— Главное, не делай резких движений. Иначе мужики в зале растопчут нас всех, ринувшись на сцену.
— Роуз, я тебя прошу, — простонала Миранда, разглаживая блузку на животе.
Юбка из той же ткани плотно облегала ее бедра и сидела прекрасно, но с верхом все обстояло иначе. Мягкая блестящая материя вызывающе облепила округлую полную грудь.
Миранда с тревогой оглядела свое отражение во весь рост в большом зеркале и поняла, что погибла.
Она поспешно нанесла грим: черная тушь, чтобы подчеркнуть длинные ресницы, румяна, вдохнувшие жизнь в ее бескровное лицо, и мягкий блеск по контуру сочных губ. Молодая женщина еще раз вгляделась в зеркало, и ей показалось, что она видит кого-то знакомого, с кем не встречалась уже много-много лет. Стало очевидно, как мало внимания она уделяла своей внешности последние четыре года. Нет, чистота и аккуратность всегда были у нее в крови, но та Миранда Бейкер, что смотрела на нее сейчас, была по-настоящему живой. Глаза искрились, губы чувственно подрагивали, а темные волосы, минуту назад собранные в узел на затылке, рассыпались атласными волнами по плечам.
Она сделала глубокий вдох и вновь сосредоточила внимание на злосчастной блузке, так откровенно демонстрирующей ее прелести. Свободные невыразительные туалеты, в которых Миранда привыкла появляться на работе, не оставляли и намека на соблазнительные очертания пышного бюста и стройной талии…
— О, Роуз, я не могу в этом показаться.
— Что за ерунда! Ты даже не представляешь, как великолепно выглядишь. Мужики будут реветь от восторга.
Миранда вздрогнула.
— Спасибо за комплимент, но меня это совершенно не интересует, — хмуро бросила она.
— А чем ты вообще интересуешься? Фу, Анди, с тобой просто беда! — Роуз стала в дверях в эффектной позе. — Неужто тебе приятно, что скоро о тебе будут говорить как о сварливой старой деве, копошащейся в книжной пыли?
Миранда вспыхнула. Ну, пусть сварливой. Но старой деве? Это определение ей явно не подходило.
— Пожалуйста, не говори так больше, Роуз. Это оскорбительно.
— Ну, не суди меня так строго, сестра. Правда, бывает, глаза колет. Знаешь, кого ты мне напоминаешь больше всего? — с вызовом сказала Роуз. — Тетю Ванессу. Такая же холодная и замкнутая. Ты сторонишься развлечений и компаний. Одна работа да занятия. И хоть бы улыбнулась когда-нибудь. Ты как будто затянута в тугой корсет. По праву старшей учишь меня жить, а сама, кажется, вконец потеряла вкус к жизни.
Удар был чувствительным. Если бы эта девочка знала! Миранде довелось познать вкус почти всех блюд, которые жизнь приготовила простым смертным. Вот только не переусердствовала ли она в их дегустации?
Роуз сердито фыркнула.
— Ладно, прости. Ты не всегда задеваешь во мне лучшие струны. Но, как говорится, сейчас не время и не место это обсуждать.
Миранда подавила стон.
— Я круглая дура, что пошла на все это, — прошептала она, судорожно разминая ледяные пальцы.
— Не вижу причин психовать, — заверила ее сестра. — Последняя репетиция прошла без сучка без задоринки. Если ты сейчас будешь петь даже вполсилы, зал окажется у твоих ног.
Она подмигнула сестре и уже пошла к выходу, но вдруг вернулась и торжественно сказала, дотрагиваясь до изумрудно-зеленой блузки:
— И главное, не переживай насчет этого.
Прежде чем Миранда успела раскрыть рот, Роуз исчезла. Грянула музыка, и молодая женщина жалобно застонала, закусив губу. «Кантри Блюз» исполнял вступительный инструментальный номер. Затем шло еще несколько мелодий, после которых на сцену должна была выйти она. Холодная. Безжизненная. Разучившаяся улыбаться. Старая дева, забившаяся в свой угол. И это все про нее? Роуз не ведает, сколь жестока в своей забывчивости. Всего четыре года назад Миранда Бейкер была совсем другой.
Из мрака прошлого выплыло лицо Стивена. Томная чувственность отражалась в его потемневших глазах. Всего четыре года…
Ее оглушили раскаты аплодисментов. Кажется, ребятам удалось «разогреть» зал. Миранда стояла ни жива ни мертва, ожидая своего выхода. Грег представлял членов группы. Через несколько секунд она увидит море лиц, среди которых будет и лицо Стивена.
Он не одобряет ее решения выступать. Что ж, тем хуже для него. Он вообще не имеет к ней никакого отношения. Она гордо расправила плечи… и пуговицы на блузке тут же напомнили о себе.
— А теперь поприветствуем украшение «Кантри Блюз» Миранду Бейкер! — Голос Грега, усиленный микрофоном, проник в ее сознание, и она шагнула на ватных ногах в пропасть, именуемую сценой.
Миранда чуть не ослепла под яркими лучами софитов. Аудитория приветствовала ее гулом аплодисментов и восторженным свистом, и ансамбль заиграл энергичное вступление к первому номеру.
Главное, не дать им опомниться, всплыли в ее мозгу наставления Грега.
Стараясь никого не выделять из скудно освещенного скопления лиц в зале, Миранда взяла микрофон со стойки. Но, конечно, глаза ее сами тут же отыскали Родвуда. Ей словно вживили радар, настроенный на его волну.
Он сидел с непроницаемым лицом, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Ждет ее провала? Ну нет, она не собирается выставлять на посмешище себя и парней. Сейчас Стивен Родвуд узнает, на что способна!
Не дойдя и до половины песни, Миранда поняла, что расположила к себе слушателей. Это чувство наполнило ее ликованием, и за спиной вмиг словно выросли крылья. Бросив быстрый взгляд на Грега, она прочла в его глазах восхищенное: «А что я тебе говорил!» Вот и лирическая часть. Печальные волны звуков подхватили ее, а глаза вновь непроизвольно нашли Стивена. Теперь он напряженно подался вперед, не сводя с певицы горящего взгляда.
Ее вибрирующее меццо-сопрано замирало от головокружительной страсти, пульсировало трепетом нерастраченной любви. Слушателей пленял этот чарующий голос, но Миранда различала перед собой только одно лицо, родное и бесконечно чужое одновременно.
С необычайной ясностью ей вдруг представилась гостиная в доме Родвудов.
Тот вечер, как обычно, она провела у них. Дядя Дуглас где-то пропадал по делам, и даже присутствие тетки не могло омрачить счастья Миранды.
