– Ты живой, Рене! – с нажимом повторила я. – Значит, надо искать выход, искать способ! Твои родные отреклись от тебя тогда?
Он неопределённо дёрнул углом рта, преувеличенно аккуратно вернул на стол кружку, которую так и держал в руках.
– Они меня жалели. Каждый день, каждое мгновение. Это… ещё хуже. Я потому и ухватился за сомнительное обещание Блора…
Вроде бы что-то начинало проясняться. Глупую его гордость, во всяком случае, я увидела во всей красе.
– Кто у тебя там остался, Рене?
Он покинул дом не мальчиком, взрослым мужем. На тонких губах мелькнула наконец-то вполне человеческая улыбка.
– Мать, брат. Отец.
Мне показалось, отца он упомянул с крохотной заминкой.
– Мать, – укоризненно посмотрела я на сыча. – Наверняка ведь с ума сходит.
– У неё ещё один сын есть, – напомнил Рене. – Полноценный.
Я с досадой стукнула по подлокотнику кресла, но сыч…вельвинд, крылатый или бескрылый, но всё же, не обратил на мой жест внимания.
– Это тебе дома так говорили? О неполноценности? – не поверила я.
Хотя что я знала о взаимоотношениях в его семье? Ровным счётом ничего.
Рене сердито засопел и принялся поправлять и без того аккуратно подвёрнутые рукава рубашки. Ничего пояснять явно не собирался. Вот ведь!.. Про охоту на то чудище и то охотнее рассказывал!
– Пирожки, кстати, изумительные. У нас такие не пекут, – ни с того ни с сего решил сделать комплимент Рутиному кулинарному искусству неразговорчивый птиц.
– Рада, что тебе понравилось. Жена, может быть?..
– Жена?.. – эхом повторил Рене, глядя на меня в полнейшем непонимании.
– Жена у тебя была? Или невеста?
Он не справился с лицом, и я тут же пожалела, что спросила.
– Нет. Думаю, что нет. Не думаю – уверен. Много лет прошло. Да не смотри на меня так, Дэри, всё в порядке!
Значит, невеста имелась…
Очень хотелось запустить пальцы в волосы вот так же, как этот сыч. Но я ограничилась тем, что поправила почти выпавшую из причёски шпильку. До порядка и мне, и Рене было ой как далеко.
– Помоги мне, – попросила я. Надеюсь, достаточно решительно, а не жалобно. – Я хочу тебе помочь, но не представляю, как. У меня не ос…у меня нет знакомых, способных разобраться в твоей проблеме, нет связей, сама я не маг, здесь тоже ничего не вышло. Может, у тебя..? Если ты так не хочешь обращаться к семье, то, возможно, есть люди, к кому ты можешь обратиться? Кто-то, кто занялся бы поисками хорошего мага, чтобы снять с тебя это ужасное заклятье? Чтобы разобрались, что для этого нужно?..
– Я знаю, как его снять, – равнодушно пожал плечами Рене и на этот раз уставился на столешницу.
До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Я так резко дёрнула головой, что злосчастная шпилька всё-таки выскочила из волос и с оглушительным звоном приземлилась на пол.
– Что?! Знаешь?! Ты знаешь??
Рене перевёл на меня взгляд. Ничего обнадёживающего в его янтарных глазах я не увидела; голос, и так не изобилующий яркими эмоциями, сделался совсем неживым.
– Надо выдернуть из сыча перо.
***
Глава 5.1
– Какое перо? – я уставилась на Рене, будто надеялась увидеть торчащие из него пёстрые маленькие перья. – Любое? Какое-то конкретное? Как оно выглядит? Кто может это сделать? Любой человек, всё равно кто? В любой момент, или требуется какой-то особенный час в сутках? Или вовсе ритуал?..
Человек-птица с заметным усилием наклонился, пошарил вслепую по полу и положил на краешек столика мою шпильку. Простенькую, в виде тоненькой веточки с резными волнистыми листочками. У меня осталось их всего несколько штук; отец подарил в мой предпоследний приезд домой на каникулы. Каким-то чудом они сохранились у меня, не пропали с остальными личными вещами. А Рене поднялся из кресла, шагнул к окну, заполненному густыми сумерками, стирающими границу между небом и мраком ущелья. Его прошлое обращение произошло поздним вечером, ни с того ни с сего припомнилось мне. Не оборачиваясь, сыч негромко ответил:
– Без ритуала и высчитывания особых минут.
– Просто…вынуть? – продолжала не верить я. – Дождаться смены твоего облика и всё?
– Не просто, – он вглядывался в надвигающийся со стороны гор вечер, словно читал там ответ, а у меня вдруг перехватило горло. – Оно никак не выделяется, не отличается от множества других… магическим зрением можно было бы обнаружить…
Негнущимися пальцами я воткнула шпильку обратно в волосы. Что-то ускользало от меня, что-то важное, лежащее под самым носом.
– У меня нет магического зрения, – сказала я, глядя в его спину.
– У меня тоже сейчас нет.
– Погоди! – осенило меня. – Можно ведь вытаскивать из... твоей совы перья одно за другим, пока не попадётся заговорённое и не освободит тебя.
Я выпалила это и тут же осеклась: восемь лет. Уж за этот срок сыч мог бы найти! Рене старательно поправил завернувшиеся занавески, медленно повернулся в мою сторону. Такой спокойный, обманчиво-расслабленный, и только глаза…
– В этой птице два заговорённых пера. Два самых обычных, ничем не примечательных пера. Одно вернёт к нормальной жизни, другое принесёт смерть. И да, я пробовал выдёргивать их наобум, – добавил он, усмехнувшись, – но не смог пойти до конца.
Я потёрла зудящее запястье; порой, когда я нервничала, кожа под брачной татуировкой-браслетом начинала чесаться. Условия сковавшего человека заклятья не укладывались в голове; я слышала о множестве жестоких казней, проклятиях, пожеланиях смерти, но существование, предложенное вот этому альнардцу…вельвинду вместо полноценной жизни, поразило меня своей изощрённой пыткой.
– Смерть? – убито уточнила я.
– Если дёрнуть не то перо, убьёт на месте. Это, обрывающее жизнь, я тоже искал, но, как выяснилось опытным путём,
