микроскопом, пытаясь отыскать связь с Айзеном, убедиться, что я продолжаю быть частью его плана. Заставить Серейтей переполошиться из-за ложной тревоги — почему нет? А если она окажется не ложной? То откуда я узнала, что нападут квинси? Никак иначе, чем Айзен сговорился с ними, верно? Так?..
Черт, черт, черт… Ничего не получалось. Все трещало по швам. И не на кого положиться, нет никого, кто стоял бы выше меня, кто бы сказал, что все хорошо, не о чем переживать. Что у него есть план…
План… план здесь только один. Выжить любой ценой. Сохранить жизни своим людям. Тем, кто мне любим. Вот твой план, Момо. И ты должна следовать ему до конца. Что бы ни случилось.
Лицемерие. Что за поганое лицемерие? Наверное, мои возмущения не к месту, но почему вместо того, чтобы готовиться к нападению, я должна присутствовать на похоронах лейтенанта Сасакибе? Почему всех капитанов и лейтенантов согнали сюда, хоть и на час? Я едва не опоздала на этот парад почтения, Синдзи орал на меня, словно на упрямую тупую собачку, которая отказывалась выходить из конуры. Мне едва хватило самообладания, чтобы не сорваться на нем.
Затем это бестолковое собрание капитанов… хотя, как, бестолковое? Не бестолковое, конечно, но когда Маюри объявил, что нападавшими оказались квинси, мне стоило недюжинных сил сдержать маску холодной сосредоточенности на лице.
Общая мобилизация. Подготовка к сражению.
Дьявол… что ж делать-то? Ну, понятно, конечно, что делать, но… Сейчас это делать придется мне. Никто не поведет меня за ручку, не успокоит, не навешает лапшу на уши, лишь бы меня перестала бить нервозная дрожь. Вот она, блять, ответственность, и от осознания, какой пиздец нас ждет, становилось хуже. И рассказать я не могла. Если бы поверили, то тогда бы уже себя подставила под удар, а у меня и так невидимый камень предательства на шеи висит мертвым грузом. Да, я чертова трусиха, мне своя шкура дорога не меньше, чем тех, кто мне дорог… и что?! Что с того?! Все такие благородные что ли, а?!
Мне нужно с кем-то поговорить… но мне не с кем. С Тобимару разве что, но это все равно, что общаться со своим отражением, ему тоже страшно, он боится не меньше, потому что страшно мне. Даже если он будет улыбаться, притворяться, я все равно пойму…
Есть только один человек, с которым я могу быть максимально честной и откровенной, но… нет. Нет и точка. Я уже полгода не общалась с Айзеном, и не только из-за желания обрести свободу от его личности, завязать, что называется, как наркоман с героином. Чем чаще я выходила с ним на связь, тем страшнее становилось дерьмо, происходящее с моим внутренним миром. Если поначалу визуально небо застилали облака с фиолетовым отблеском, то сейчас оно словно преломлялось какой-то иллюзией, напоминающей эффект битого стекла.
Но и не это главное. Чем больше проходило времени со дня его заточения, тем сильнее во мне разгорался страх. Поначалу меня не напрягали его угрозы, я их как-то всерьез не воспринимала, но мимолетно брошенные фразы, намеки между строк — вот что стало вызывать волнение. Он никогда не простит мне удар в спину. Даже несмотря на то, что сам столько раз поступал схожим образом…
— Хинамори, все в порядке?
Блин. Надо было уносить ноги как можно быстрее с территории первого отряда, едва закончилось собрание. А теперь, стоя с потерянным видом посреди двора, не могла не привлечь внимание Уноханы.
— Да, все в порядке.
— Поговорим?
Прозвучало не как предложение.
— Нам нельзя терять драгоценное время, Унохана-сан, все…
— Десять минут ничего не решат, — мягко перебила меня женщина, указав в направлении выхода с территории первого отряда. — Мы можем пройтись вместе.
Устало выдохнув, не нашла ни одного оправдания, чтобы не последовать предложению. Избегать свою наставницу дело гиблое, уже ни раз проходила.
— Как твоя рука?
— Все также, никаких изменений, — рефлекторно сжав правую руку, спрятанную в перчатке, в кулак, отозвалась я. — Я же, надеюсь, смогу ее использовать, когда нападут квинси?
— Разумеется, нам потребуется вся боевая мощь, однако запрет на использование банкая пока в силе. Как мы убедились, твоя защитная способность работает автоматически, и за два года ты смогла контролировать лишь радиус ее действия. Не хотелось, чтобы кто-то из шинигами пострадал.
Ой, да ладно?.. То есть не ладно, это правда, но… Похоже, капитаны все еще не воспринимают квинси, как реально серьезную угрозу, и я ничего не могла с этим поделать, не выдав себя. Однако я должна хоть как-то помочь им, в любом случае, сейчас стоит вопрос выживания.
— Учитывая способности квинси, то, как они манипулируют духовными частицами, вероятно, и к лучшему, если я не буду использовать банкай.
— Что ты имеешь в виду?
— Они ведь тоже используют разные вариации своих способностей… вдруг они могут и на наши как-то повлиять? Не хотелось бы, чтобы они обернули нашу силу против нас.
Помолчав в задумчивости, Унохана нахмурилась.
— Хотела бы я сказать, что о подобном не стоило беспокоиться, но когда ты сказала… Интересное замечание, Хинамори. Тебя это беспокоило?
— Меня беспокоит ситуация в целом… я боюсь, что не справлюсь, что не смогу защитить своих людей, что…
— В данной ситуации не этого нужно бояться, — холодно оборвала меня женщина. — Все верно, капитан обязан заботиться о подчиненных, но в первую очередь он является рукой закона, рукой, которая должна защищать нечто большее, чем своих товарищей. Квинси наверняка захотят не только уничтожить Готей, но и добраться до короля. Мы должны избежать этого во что бы то ни стало, потому что солдат много, но король — один. На нем держится не только управление Обществом душ, но куда более серьезная миссия. От этого в буквальном смысле зависит спокойствие нашего мира. Понимаешь, о чем я?
Чуть не фыркнула себе под нос от того, что не просто понимала. А знала. Знала куда больше, чем вы все думали. Иными словами, шинигами должны костьми лечь, чтобы защитить расчлененные останки тела Короля, которого удерживали на небесах, как преступника. Жертвенного агнца.
— Капитаном быть непросто, — расценив мое молчание за ответ, добавила Унохана. — А ты им стала при необычных обстоятельствах, да без единогласного одобрения. Сейчас тебе нельзя показывать слабину. Необходимо проявить себя, сделать все правильно. Все необходимое для защиты Общества душ. Ты выдержала мои тренировки… значит, и это выдержишь.
Выдержу? «Переживу» хотели сказать? Даже не знаю, спорить ли с подобным утверждением. Но в чем я уверена — легче от разговора не
