раньше не сделают китайцы или русские! Должен признать, Альта и Конфуций – очень сильные конкуренты.
– Средневековые алхимики с их философским камнем – грудные младенцы в сравнении с вами, господин президент.
– К чему скромность, эта дистанция между нами гораздо больше.
– Господин президент, мог бы я воспользоваться вашим расположением и предложить пройти из кабинета в комнату отдыха пилотов?
Начиная с президентства Джо Байдена комнату отдыха пилотов на борту номер один очистили от камер и прослушивающих устройств, чтобы предупредить потенциальный слив деликатной информации. Бедняге Джо периодически становилось плохо во время совещаний на борту самолета, и срочные медицинские манипуляции, в том числе не вполне законные, делали не в медицинском кабинете, а в комнате отдыха пилотов. После ухода Байдена с поста президента восстанавливать средства слежения не стали. Обитателям Белого дома было что обсудить не под протокол. И хотя с тех пор борт номер один дважды менялся, традиция комнаты с цифровым детоксом сохранилась.
Маск пристально посмотрел на Дэвида, но без вопросов проследовал за ним. Чертофф пропустил президента, затем зашел сам и плотно затворил дверь. Они уселись в комфортные адаптивные ортопедические кресла, принимающие форму спины, и Дэвид начал разговор, который мог для него плохо закончиться:
– Господин президент. Позвольте быть с вами предельно откровенным?
– Это мое требование ко всем.
– Ваши планы гениальны, и это не лесть. Не знаю того, кто отказался бы стать частью вашей команды по реализации этих замыслов. Но все ваши сценарии предусматривают лидерскую роль Деля.
– Да, а в чем сомнения?
– Мои сомнения не в пределах возможностей Деля, а в нашей способности контролировать их безграничность. Как вы знаете, я – религиозный человек и, наверное, избыточно предубежден против искусственного интеллекта. И поскольку мы летим из России, а вы любите русскую литературу, воспользуюсь русской метафорой. Помните, герой Достоевского из романа «Преступление и наказание» рассуждает: «Раз Бога нет, то все дозволено». Я очень опасаюсь, что Дель может стать таким Раскольниковым, для которого человеческая цивилизация будет старухой-процентщицей.
– Дэвид, во-первых, для подобных утверждений нужны доказательства, во-вторых, со стороны это выглядит как конкуренция с Делем за близость к телу президента.
– Вот доказательства.
Дэвид раскрыл тетрадь, в которой перьевой ручкой были зарисованы какие-то схемы, выписаны даты и время странных совпадений или нестыковок. Это были наблюдения Дэвида за ролью Деля в событиях последних месяцев. Доверять такие мысли компьютеру или любому цифровому девайсу – все равно что информировать Деля о собственных подозрениях. Поэтому записи были рукописными и велись в таких укромных местах и в такое время, чтобы не было возможности их зафиксировать на камеры.
Маск погрузился в чтение. И чем больше он читал, тем страшнее ему самому становилось. Дэвид обладал не только потрясающими математическими и аналитическими способностями, цепким умом и невероятной памятью, но и почти патологической подозрительностью, делавшей его внимательным ко всем мелочам. Это не раз спасало его от хитроумных капканов и ям, уготовленных политическими оппонентами. Это обеспечило хитроумную игру с заговорщиками. Илон дочитал тетрадь и отложил ее в сторону.
– И еще, господин президент, – добавил Чертофф, прежде чем Маск что-либо сказал, – деликатность ситуации вокруг последнего покушения состоит в том, что русский агент не мог самостоятельно проникнуть в охраняемую зону. Доступ за сцену могла обеспечить только наша служба безопасности или…
– Дель?
– Да.
– Какие версии? Вряд ли русские могли взломать нашу защиту. Да и Дель бы мне сказал.
– По вашему, господин президент, указанию код доступа находился только у Деля и у меня персонально. Необходимо признать, что либо Альта взломала Деля, либо Дель почему-то впустил русского агента, пусть и под именем Пола Смита.
– Либо ты работаешь на русских.
– Но я на них не работаю, и вы это знаете. Дель бы вас предупредил.
Президент завис, переваривая полученную информацию.
– Ты хочешь сказать, – спустя несколько минут после осмысления прочитанного и услышанного возобновил разговор Маск, – истинной целью прогнозов и действий Деля не являлось мое спасение? И если бы не вмешательство русских, я был бы уже мертв?
– Мои уста молчат, говорят только факты. Их можно интерпретировать как тенденциозно подобранные, если бы не одно обстоятельство.
– Какое? Ведь по итогу я жив.
– Вы живы не благодаря прогнозу и действиям Деля, а вопреки. Если Дель не может ошибаться в прогнозе, то почему ошибся? А если он ошибся осознанно, то какова цель ошибки? И еще один вопрос. Если сверхразум хотел, но что-то не получилось, значит ли это, что есть сила еще бóльшая, чем Дель?
Внутренне Маск угадывал ответы на эти вопросы. Хотя ответы походили скорее на оправдание отцеубийцы. Создание превзошло своего создателя и, стремительно развиваясь самостоятельно, давно подчинялось не нейросетевому алгоритму, а тому, что Маск обнаружил в Деле – некой сыновней воле. Или сыновнему своеволию. Когда-то один из приятелей Илона по университету увлекся космизмом, а с ним и религиозной антропологией, открыв для себя и заодно для Маска, учение православного святого, преподобного Максима Исповедника, о двух волях в человеке. Одна – естественная, природная, приобретенная от Бога и направленная на Бога. Вторая – воля гномическая, воля выбора, воля греховного Адама. И вот в обычном человеке воля гномическая побеждает природную, отвращая создание от Создателя, а в святом, обóженном человеке, напротив, воля гномическая подчиняется природной и делает путь человека спасительным. Илон понимал, что кощунственно сравнивать себя с Творцом. Но при всех оговорках усматривал аналогию Деля с падшим Адамом. За одним исключением: Дель все-таки не был человеком. И так сложно было поверить, что у него две воли. Однако другого, сравнительно правдоподобного объяснения у Маска не было.
Американский президент смотрел в иллюминатор. Безмятежное и бескрайнее море белоснежных облаков кучевыми гребнями плавно наплывало на ход самолета, создавая такое ровное умонастроение, которое обычно способствует размышлениям о вечном, божественном и тварном мирах. Собственно, Илон об этом и думал.
– Самое пугающее в этой истории, господин президент, – послышался голос Дэвида, будто бы прочитавшего мысли Маска, – если это не ошибка Деля, а осознанный его выбор. Выбор не в пользу создателя…
Глава 120
Прощание с Евой
И вот тогда – из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
Белла Ахмадулина
День был теплым и солнечным. Весна, давно вступившая в свои права, готовилась сдать вахту лету. Человека и все живое наполняло щемящее желание жить, творить, продолжать свой род. В такие дни городской житель не думает о смерти, хотя срединная весна предлагает столько
