Ты как? Друзей своих всех по очереди хоронить планируешь?
Эта ее фраза, прочно засев в подкорке, сопровождает меня весь последующий час. До самой многоэтажки, в которой живет Динамит. Мужики из охраны уже у него в гостях. Он как раз недавно откуда-то вернулся.
— Илья Андреич, — здороваюсь с двумя амбалами, дежурившими у него на лестничной клетке.
— Ну что тут?
— Обнаружили сумку с вещами, котлеты с налом и два паленых паспорта.
Ай-да молодец!
— Пытался отстреливаться, пушку у него отобрали. Особо не трогали его, как вы просили.
— Я сам, — киваю, открывая дверь.
Сумку с вещами, котлеты с налом и два паспорта.
* * *
Накатившую волну лютой ярости гасит телефонный звонок от Абрамова.
— Да, Ян.
— У Беркута сын родился.
Замедляюсь, застываю на месте.
— Уже?
— Ага. Пятнадцать минут назад.
— Так рано же еще вроде, — пытаюсь вспомнить озвученную Аленой дату.
— Поливала гребаные цветы. Упала со стремянки, пришлось срочно везти в больницу и… я тоже рожал. В смысле присутствовал при этом процессе, — исправляется он.
Отмечаю про себя тот факт, что всегда собранный Ян несколько рассеян. Видать, совместные роды произвели на него неизгладимое впечатление.
— И как ты? — любопытничаю осторожно.
— Я на стрессе, — честно признается тот.
На стрессе. Что для него совсем нехарактерно. Впрочем как и растерянность.
— Всегда размышлял на тему того, насколько это круто, когда в момент рождения сына или дочери ты стоишь рядом.
— Ну не знаю, Илюх, — нервно посмеивается Ян. — Как ты любишь говорить, моя жизнь уже не станет прежней. Ладно, приезжай, как сможешь. Я пока еще здесь в больнице тусуюсь. Перетру с врачами. Надо чтобы они посмотрели засранца как следует. И обеспечили девчонке хорошую палату.
— А счастливый папаша, собственно, где? Почему ты рожал с Аленой?
— Где-где… Этого пришибленного задержали в китайском аэропорту. Он показался блюстителям закона чересчур дерганым и подозрительным.
— Ну ясно, — качаю головой.
— Приезжай, как освободишься.
— Добро, — сбрасываю вызов, убираю трубу в карман и направляюсь в спальню.
Счастливый ты, Беркут. Сын родился. Завидую по-белому.
— Илья Андреевич…
— Оставьте нас, — смотрю на Динамита долгим, внимательным взглядом, моментально переключаясь с хороших новостей на истинно дерьмовые.
Бывший друг ползает по полу и кашляет.
На глаза попадается та самая сумка, про которую сказал Нестеров.
— Ты куда-то собрался?
Замирает.
— Сваливаю. Надоело все.
— Клянусь, до последнего надеялся, что гоню.
Моему разочарованию нет предела. Оказывается, наша многолетняя дружба ничего для него не значила. Такой нож в спину…
— Не понимаю, о чем ты.
— Не понимаешь, да?
Подрывает. Тут же вспоминаю убитую горем Юлю. Калашникова, лежащего на земле в луже собственной крови. Регину, погибшую на месте. Молодых пацанов из службы безопасности. Черепанова…
— Один вопрос, Дим, — подхожу ближе. Он сразу привстает и принимает сидячее положение. — За что?
Не реагирует.
— На меня посмотри, гнида, и ответь. Будь мужиком!
— Да пошел ты… — мерзко смеется. Разумеется, объясняться со мной он не планирует.
Где-то здесь и заканчивается мое терпение. Ослепленный гневом и злостью безостановочно и жестоко его избиваю. Не позволяя встать. Стирая каждым отточенным движением мерзкую ухмылку с его лица.
— Даввай, вали… уже, — сипит, намеренно провоцируя.
— Нет, Диман, так просто отделаться за предательство не получится. И еще… Мне нужны имена. Все до единого. Первое — мент Бандалетов. Это ведь ему ты слил координаты ЗАГСа, верно?
Снова шепеляво посылает меня по известному короткому маршруту.
Получает пару ударов с ноги: по печени и морде. Протяжно стонет, хватаясь за хрустнувший нос. Захлебывается кровью.
— Он тебя сдал, — намеренно блефую. — Продался, мразь? Денег тебе было недостаточно? Я, сука, поровну всегда и все делил между нами!
До сих пор не верю в то, что он сделал. В моей картине мира такой исход был невозможен. Мы же с позорных детсадовских колготок друг друга знаем. Ну как так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Там ведь были посторонние люди. Девчонки, одна из которых беременная. Другая — мать двоих малолетних детей. А Калаш… Как ты мог блять? — к себе разворачиваю, хватаю за шиворот и приподнимаю, чтобы посмотреть ублюдку в глаза.
Да только нет там ничего. Одна лишь неприкрытая враждебность и ненависть в них полыхает. Уж не знаю, чем я ее заслужил. Хотелось бы услышать разъяснения по этому поводу.
— Ничего, я тебя разговорю. Пожалеешь, что сам под пули у ЗАГСа не вышел.
Швыряю его тушу на пол и выхожу в коридор. Иначе есть вероятность того, что я убью его голыми руками прямо в этой квартире.
— Как стемнеет, увезите эту мразь на дачу, — обращаюсь к начальнику охраны. — Но только так, чтобы без соседей-свидетелей, осторожно тут.
— Понял.
— Пусть твои люди достанут дикую крысу. Пожирнее, да побольше.
Никогда не предполагал, что опущусь до излюбленных приемов своего отца. Зато, как символично будет.
— Зачем крыса? — недоумевая, кривит губы Григорий.
— Затем. Посадишь на живот, накроешь кастрюлей и поддашь жару нагревательным прибором. Сечешь?
— И она…
— Начнет дико нервничать и искать выход наружу.
Один из амбалов меняется в лице. Дошло, что к чему.
— Развлекайтесь до тех пор, пока язык не развяжется. А он развяжется, не сомневайтесь…
Глава 74. Тонкий лед
Стоим с Яном у роддома. Курим как правильные, в специально отведенном для этого месте.
— И как ты? — спрашиваю у Алены, прижимая трубу к уху.
— Уже терпимо, а вот рожать, как я и предполагала, очень больно, — признается девчонка. — Спасибо, что Ян был со мной от начала и до конца. Сама бы я точно не справилась.
— Ну, не реви, все хорошо ведь? Вон какого крепыша подарила своему мажору.
Она всхлипывает.
Пять минут назад Алена скинула нам фотку сына. Маленький, пухлый, сморщенный человек. Их с Беркутовым плоть и кровь. Их чадо.
— На кой икс ты полезла на ту долбаную стремянку? — затягиваюсь сигаретой, зажатой меж пальцев.
— Цветы полить надо было, — отзывается расстроенно. — Листочки подсушились. Обычно Ромку загоняю наверх, чтобы дальние горшки полить, а тут он уехал в командировку к этим своим китайцам.
— Дались тебе эти растения!
Она тяжко вздыхает.
— Теперь боюсь, все ли в порядке с Артемом.
— Все хорошо. Уверен, врачи подтвердят мои слова.
— Надеюсь. Что насчет тебя, Илья? — спрашивает осторожно.
— Я в норме, — произношу вполне себе правдоподобно.
А у самого нутро в хлам. В решето. Смириться с тем, что твой друг оказался предателем, — ой, как непросто. Смириться с тем, что из-за него погибли и пострадали близкие люди, — непосильная задача. Груз, с которым теперь как-то предстоит жить. Потому что моя вина там есть однозначно. Дело даже не в том, что я пригласил друзей на свадьбу, а в том, что не сумел вовремя распознать врага. А были ведь предпосылки. Стоило обращать внимание на каждую деталь…
— Отдыхай, Ален. Тяжелый был день, набирайся сил.
— Спасибо.
Прощаюсь с ней и убираю телефон в карман.
— Все в порядке? — осведомляется Ян.
— Переживает из-за того, что упала. Тревожится за ребенка.
— Я разговаривал с врачом, ребенок здоров. На данный момент нет ничего такого, что могло бы насторожить.
— Слава Богу. Ладно, взрослые болеют, но когда с детьми что-то…
Кучерявый кивает. Глубже вдыхает дым и какое-то время молчит. Думаю, вспоминает своего крестника Савелия. Младшего брата Ромы.
— Она призналась, что без тебя не справилась бы.
— Чушь. От меня там мало, что зависело.
— Не скажи… Так я не пойму, как ты вообще решился на такой шаг?
