Ах да… Вскоре к Диме присоединяется замечательный сосед. Дымницкий, при помощи своих чудо-программ помог отыскать сбежавшего от судебных тяжб Жигалова, засевшего на безымянной даче в одной из подмосковных деревень. Вот уж от кого действительно была получена самая ценная и полезная информация! Спасибо, крысе. Отработала на все сто! После чего была выпущена на свободу.
Итак, по итогу, я четко понимал, кто и как отплатит за все то, что происходило со мной и моими пацанами в последнее время.
И должно было произойти. Ведь останавливаться они, естественно, не планировали. Заказ на меня никуда не делся.
Вы спросите, кто «они»? Те самые лузеры, потерявшие свои миллионы на афере с квартирами. Четыре фамилии. Каждая последующая громче предыдущей. По аналогии и цепочка организованных мною «случайных» событий была выстроена таким же образом.
Минувшие три дня подарили СМИ убийственную дозу сенсаций. А мне — чувство морального удовлетворения.
Кровь за кровь. По-другому никак.
Еще разок глубоко затянувшись, бросаю окурок в урну, предварительно затушив его о ее края. Бодрым шагом направляюсь в сторону того самого отделения полиции, стоя у которого осознал, что один из моих друзей — предатель.
Сообщаю дежурному о своей записи к начальнику отдела. Того предупреждают о моем визите. Меня долго обыскивают с головы до пят, после чего наконец пропускают в кабинет.
Надо же, не стал теряться и врать, что отсутствует. Удивительно!
— Ну здорово, — улыбаюсь, глядя на недовольную морду Бандалетова-младшего. — Полагаю, ты собирался меня вызвать, но, как видишь, я решил прийти сам. Дерьмово выглядишь. Совсем не спишь? Много работы? — издевательски интересуюсь, кивая на кипу газет, разложенных перед ним на столе.
Молчит. Внимательно следит за каждым моим движением. Очкует.
— Да не ссы, Богдан. Чего ты так напрягся? Из оружия со мной только моя харизма, — широко улыбаюсь, демонстрируя отличные зубы.
Сто пудов сидит в бронике. Может даже парочку натянул. Не исключено.
— Присяду, не возражаешь?
Не дожидаясь его разрешения, опускаюсь на обитый бархатной тканью стул и, закинув ногу на ногу, откидываюсь на спинку.
— Что в мире творится? — подтягиваю к себе стопку бульварной прессы. — Генеральный директор ФорсОйл погиб в результате взрыва. Ну и ну… — театрально цокаю языком. — Глава РосПромТорга был найден на дне собственного пруда в Подмосковье. Какие страсти! — беру в руки следующую газету и читаю заголовок, напечатанный яркими буквами. — Ночной пожар в «Рамстрое»… — качаю головой.
— Хватит устраивать цирк, я знаю, что это ты! И докажу! — подает голос Бандалетов.
Аж позеленел от злости, клянусь. И да, он уже догадывается о том, что последует дальше. Трясется за своего папашу и за собственную шкуру. Ведь их я оставил на десерт.
— Это ты, — повторяет, кивая.
Конечно я, мой дорогой.
— Гонишь? — вслух, разумеется, озвучиваю не это. — Куда мне? Я с этими многоуважаемыми людьми даже не знаком.
Абсолютная правда. Жигалов ведь никогда не сводил нас лицом к лицу.
— Как ты провернул все это?
Пожалуй, он искренне поражен. Сплотившись с врагами Паровозова, самого Паровозова недооценил. А зря… Недоброжелателей у меня много, однако друзей и тех, кому я успел помочь за прошедшие годы, однозначно на порядок больше. И связи это серьезные. Как говорил Ян, один бы я точно не потянул данную заварушку. Тупо не справился бы. Слишком сложно. А вот в тандеме с другими криминальными авторитетами и заинтересованными в этой партии шахмат теневиками, — другое дело.
— Я, собственно, пришел не новости с тобой обсудить, а поговорить о личном, — мое настроение резко меняется, и веселье тут же сменяется рвущимся наружу гневом.
— Валяй, — выжидающе задирает подбородок.
— Я насчет Александры. Не смог смириться с тем, что она от тебя ушла… — не спрашиваю. Утверждаю.
Он усмехается.
— Уязвленное самолюбие, да? Блять, Бандалетов, пиздец! Все понимаю, но отправлять накануне свадьбы изуродованную мертвую кошку? Ты совсем конченый, что ли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Смотрим друг другу в глаза, и я мысленно даю нам обоим обещание, что закончит он, как та самая несчастная кошка, упакованная в красную коробку.
— Чокнутую с кислотой в бутылке тоже ты на парковку подослал, верно?
Ублюдок. Как же чешутся кулаки! Но нельзя. Не здесь, Паровоз, терпи!
— Такие поступки бабские, — выплевываю презрительно. — В жизни не подумал бы, что за всем этим стоит обиженный мужик.
— Я не понимаю, о чем ты, — поигрывая желваками, чеканит он холодно.
Ну-ну. Гляньте-ка! Еще один непонятливый.
— Надеюсь, что ты усердно помогал своим друзьям и хоть как-то причастен к поджогу в клубе и взрыву на рынке. Иначе прям испанский стыд. Короче, Богдан. Я крайне разочарован, что такому ничтожеству, как ты, перепал целый год с моей Рыжей. Чего греха таить, стремно, что она спала с тобой. Радует только то, что удовольствия от этого не испытывала.
— Пошел вон из моего кабинета! — рычит разъяренно.
Задело.
— Прикинь? Нечаянно стал свидетелем откровенной девичьей беседы, — поясняю, намеренно провоцируя.
Вскочив со своего кресла, бросается на меня, хватая за футболку.
— Ээ. Руки, майор!
— Я тебя уничтожу, — угрожающе цедит сквозь зубы.
Реально в это верит? Или это так, агония…
Видит Бог, моему терпению тоже вот-вот придет конец, и остановит ли меня тот факт, что это — полицейский участок, не уверен. Готов придушить его собственными ладонями прямо сейчас.
— Богдан Олегович, там наркомана того доставили, который… — его подчиненный столбом застывает на пороге кабинета. — Извините…
— Не буду мешать вашей работе, Богдан Олегович, — сбрасываю с себя его руки. — До встречи, мудила, — подмигнув, разворачиваюсь и направляюсь к двери.
Мразь.
Пизда тебе в ближайшее время.
Жди и не сомневайся.
Попрощавшись с дежурным, покидаю это колоритное местечко. Подкурив сигаретку, иду к машине.
— Ты тут что забыл? — останавливаюсь напротив Юнусова, чья тачка припаркована аккурат рядом с моей.
— А Бандалетова ты прямо там, в участке, грохнул? — интересуется он, мрачно на меня взирая.
Следил за мной? Ну ни хера себе!
— Че те надо, Камиль? Хочешь продолжить начатое у больницы? Давай, я не против, — делаю шаг вперед.
Бесит он меня, не могу…
— Нет. Хочу кое-что сказать.
— Ты почему здесь, долбоящер? Я же просил вообще не оставлять ее одну!
— Саша в больнице.
Всего три слова, а у меня моментом кишки от страха скручивает.
— Какого…
— С ней Ян и ваши люди.
— Что случилось? — выталкиваю севшим от напряжения голосом. — Говори! — ору, на него наступая.
— Она беременна. Ей стало плохо. Из-за тебя, между прочим! — в ответ толкает меня в грудь кавказец. — Сутками ревет! Переживает за тебя, дебила!
Она беременна. Она беременна. Стучит набатом в ушах. А Юнусов тем временем продолжает задвигать воспитательную речь, но слышу я его слова лишь фоном. Потому что от осознания того, что я стану родителем, штормит конкретно.
У меня будет малыш. Офигеть!
Подрывает нещадно. Разгорается что-то незнакомое в области солнечного сплетения.
Как же я люблю свою девчонку, черт возьми!
— Мало ей отца, отправившего на аборт! Еще и ты вообще о ее здоровье не думаешь. Остановись уже! Достаточно!
— Что? — поднимаю на него недоуменный взгляд. — Что ты сказал про аборт?
Глава 75. Паровозов-младший
Ян— Она в порядке?
— И да, и нет.
— А если не загадками? — хмуро взираю на врача, протирающего бархатной салфеткой свои толстенные окуляры.
— Александра в положении.
— Мы в курсе.
Тоже мне открыл Америку!
— Необходимо оградить девушку от стресса. Нервничать сейчас нельзя, это плохо сказывается на здоровье будущей мамы. Меня тревожит ее психо-эмоциональное состояние. Оно нестабильно.
