мне не з-забыть до конца своих-х дней, — помрачнела альбиноска.
— Вот именно поэтому. Вряд ли кто-нибудь решится сотворить подобное с густонаселённым и стратегически важным городом. Ты знаешь, что Элдрим — единственная глубоководная гавань на тысячи и тысячи вёрст окрест, куда способны заходить корабли с большой осадкой? Это делает его практически священным местом торговли на континенте. Ну и, конечно же, я рассчитываю, что вы мне поможете с войной в этой части света.
— Боюс-сь, с этим могут возникнуть труднос-сти, — покачала головой Насшафа. — Нам приш-шлось пересечь половину континента. И эта дорога унес-сла слишком много детей Великой Тени. Их ос-сталось меньше полутора с-сотен.
— Поверь, сегодня у вас появится столько свежей плоти, что ты быстро восстановишь численность своего улья, — ухмыльнулся я под маской. — Ты уже разобралась с дневниками Шаграсса?
— Думаю, ч-что да, — кивнула абиссалийка. — Реликвия с-слушается меня. Правда, я не могу с-сравнииться в скорости с отцом. Он делал всё гораздо быс-стрее.
— Ничего, это вопрос практики, — успокаивающе изрёк я.
На этом наша беседа прервалась. Дальше шли в полном молчании. А вскоре полукилометровый подземный ход упёрся в каменную кладку из массивных тесно подогнанных блоков. За этой стеной, я так понимаю, начинались катакомбы и канализационные стоки Элдрима.
— Уэ-а, какая вонь! — хрипло возмутился кто-то из братьев позади меня.
— Боги… меня сейчас стошнит… — вторил ему другой.
— Рты на замок! С поверхности могут вас услышать! — тотчас же поспешил Гимран пресечь разговоры.
Да, Насшафа не обманула. Спёртый канализационный смрад действительно пробирал до рвотных позывов. Но я в своей жизни вдыхал ароматы и похуже. Да взять хотя бы трупное поле у стен Перстов. Ну или когда давился тухлым мясом шаксатора, пытаясь выжить на мёртвых землях Абиссалии. К тому же, дальше стало значительно легче. Видимо, обоняние уже привыкло к тяжёлой, словно мокрое покрывало, вони.
— Приш-шли. Городские ворота, приблиз-зительно, в двух сотнях ш-шагов к востоку, — заявила Насшафа, останавливаясь вблизи толстых железных скоб, вбитых прямо в камень и образующих подобие лестницы.
— Спасибо тебе. Встретимся ещё раз, когда город будет уже нашим, — обнял я абиссалийку. — Заодно передам один ходячий подарочек. Уверен, он тебе понравится.
— Береги с-себя, Риз. И вы вс-се тоже постарайтес-сь не умирать.
— Кха… мы сделаем всё, что от нас зависит, — ответила за всех Исла, явно смущённая таким проявлением заботы от нелюди.
Распрощавшись с Насшафой, я первым полез наверх. Там немного поковырялся с тяжеленным люком, вытесанным из одного огромного куска камня, и выбрался на свежий воздух. Ночь всё ещё безраздельно властвовала над миром. Где-то вдалеке, слышался монотонный шум. Он исходил от портовой части города, где жизнь кипела в любое время суток.
Поговаривают, дескать, была всего одна ночь, когда Элдрим спал. Случалось в день Первого Огня, который алавийцы праздновали с незапамятных времён. Да как бы ни с каменного века. Отмечали они его раз в пять лет, славя первого альвэ, покорившего магический дар и обучившего этому других. Основное торжество проходило в Блейвенде — столице Капитулата, и размах имело поистине колоссальный.
Темноликие со всего света стекались туда, чтобы принять участие в знаменательном событии. В пору всеобщего празднования столичные гостиницы и постоялые дворы даже не взимали плату с истинных граждан. А вот людям вообще запрещалось выходить на улицы, пока шли гуляния. Собственно, этот древний обычай алавийцев распространился и на подконтрольные им колонии, слегка видоизменившись. Здесь табу действовало только в тёмное время суток.
Всё это, кстати, я узнал от Элииры, пока шли наши занятия. Не уверен, поможет ли мне чем-то эта информация, но лучше постепенно разгадывать психологию врага, чтобы избежать возможных сюрпризов. Ну да ладно, не о том у меня сейчас должна голова болеть…
Шесть десятков теней практически беззвучно перемещались вдоль улиц, продвигаясь к вратам. Здесь, у самых крепостных стен, царило затишье. Только сверху с некоторым интервалом звучала перекличка дозорных. Остальные же горожане в этой части Элдрима предпочитали покой. Лишь однажды мы напоролись на какого-то пьянчугу, который справлял малую нужду посреди дороги. Его я усыпил «Морфеем» и, легко придержав, опустил прямо в сделанную им лужу.
И вот мы добрались до барбакана. Сразу стало ясно, что защитники подошли к вопросу охраны серьёзно. Все проходы, ведущие во внутренние помещения оборонительной надстройки, были наглухо заперты. Факелы озаряли пространство, а у каждого проёма стояло по двое стражников в полном вооружении. В бойницах то и дело мелькали тени стрелков. А где-то поблизости наверняка дежурили и милитарии.
Да уж, крепкий орешек, ничего не сказать…
— Рассредоточиться, — шепотом приказал я. — Действуем по моему сигналу. Помните братья, наша задача умереть, но открыть врата и удержать их до подхода основных сил.
— Мы помним, Великий Наставник. Ведите нас. А мы последуем за вами, как преданные тени, готовые раствориться в вашем сиянии!
Финальную часть фразы Безликие произнесли хоть и негромко, но почти хором. А это уже привлекло внимание дозорных.
— Эй, кто там бродит⁈ — рявкнул один из стражей, напряжённо вглядываясь во тьму. — В этом районе действует комендантский час! Всем разойтись по своим до…
Договорить он уже не успел, потому что я пустил впереди себя «Колесницу». Плетение переломало всех солдат, стоявших на земле, и впечатало в стены так, что на сером камне остались тёмные влажные шлепки. В тот же миг в бойницы, находящиеся в пределах нашей досягаемости, братья запустили «Смеси». Не все, конечно, сумели попасть точно в узкие просветы. Но те заклинания, которые разорвались внутри, уничтожили всех, кто находился в караульном помещении, и потушили факелы.
Мчу вперёд. Безликие следуют за мной неотступно. Противник понимает ситуацию удивительно быстро, и на воротных башнях уже щелкают спусковые механизмы самострелов. Не желая рисковать, я создаю над головой развёрнутую «Чешую» и слышу, как болты стучат по магическому барьеру. Откуда-то сверху звучат недоумённые возгласы и выкрики. Командиры не пытаются понять, как именно враг попал им в тыл, а раздают односложные приказы, намереваясь задавить нас числом.
Мой «Молот» расшибает вдребезги дверь, ведущую в боковую галерею, пролегающую параллельно «коридору смерти». Так солдаты обычно величали пространство между стальных решетчатых герс. То же самое справа от меня делает Гимран. Здесь уже толкаются плечами вражеские солдаты. Миг, и все они распадаются на неровные куски, рассечённые полудюжиной «Серпов». Пол мгновенно заливает кровью, и каждый шаг теперь издаёт плеск, словно ты бежишь по неглубокой луже.
