наполнил воздух. Разом вернулась буря, вой ветра выбил из-под ног Исаны качнувшуюся землю. Арарис подхватил ее, не дал упасть на камень и поддерживал прохладной металлической рукой, пока содрогалась земля и ярилась гроза.
Воины ворда, пронзительно визжа, развернулись, чтобы с новой яростью ринуться на защитников. Они не многого добились. Их сбивало и уносило еще не улегшееся течение во рву. Тех, кто сумел добраться до берега, сбрасывала взбудораженная земля – не подпускала к ошеломленным этими содроганиями и визгами алеранцам. Из грозовой тучи хлынули молнии, пробороздили землю огромными жадными пальцами, прорывая в ней новые рвы. Оглушительно треснул ломающийся камень, часть крыши амбара в нескольких шагах от людей провалилась внутрь.
– Что это? – снова, испуганно и тонко, вскрикнул рыцарь. – Что происходит?
Исана, дрожа, цеплялась за Арариса, с ужасом ощущая свою малость и беспомощность перед буйством разрушительных сил. Она не знала, как долго это продолжалось. Показалось – часы, но скорее считаные минуты, не то бы им не уцелеть. А потом земля стала понемногу успокаиваться. Буря перешла в обычный весенний ветродуй.
– Ворд! – захлебнулся Маркус. – Ворд!
Она взглянула и увидела… смятение врага. Богомолы, шипя, тонко взвизгивая, разбегались во все стороны. Сотни, если не тысячи их сцепились, терзая и калеча друг друга. Остальные рвали тела собственных мертвецов и пожирали, словно умирали от голода.
Вновь заревели медные рога канимов, и на этот раз их было вдвое больше – Варг со своей пехотой широким волчьим шагом вырвался из дождевой пелены, чтобы ударить по врагу с юга, меж тем как всадники на таургах налетели с северо-востока, и все это под звонкое пение рожков алеранской конницы, скакавшей по сторонам таургов и перехватывавшей тварей ворда, отбившихся от основной… теперь Исана сказала бы: толпы, а не армии.
Атака канимов не то что сразила – растоптала в прах орду богомолов. На глазах у Исаны передовой таург вздыбился и с высоты человеческого роста обрушил передние копыта, как молотом вбив в землю одного из богомолов. Следующего он подхватил широкими тупыми зубами и швырнул в толпу, так что четверо тварей, перепутавшись конечностями, не сумели увернуться от следующего ряда таургов, растоптавших их широкими тяжелыми копытами. Большинство умирало при первом столкновении с канимами, а бегущих догоняли алеранские конники, для того и расставленные на флангах.
– Это он, – выдохнула Исана, чувствуя выступившие на глаза слезы. – Он, мой сын. Он это сделал!
Первое копье, бросив на нее короткий взгляд, развернулся и взревел во всю мощь привычного к парадам голоса:
– Принцепс пришиб царицу ворда. Дело сделано!
Ликование легионов сотрясло воздух громче затихшего грома.
* * *
Эрен никогда бы не поверил, что можно вымотаться так, чтобы проспать конец света, но, видно, ошибался. Он, еще не оправившийся от страшных ран, не столько уснул, сколько лишился чувств.
– Эрен, – звал его граф Кальдеронский, встряхивая за плечо. – Эрен.
Он поднял глаза, взглянул на поле боя внизу, перевел взгляд на северный утес. Вторая махина ворда почти достигла цели, а облепивший его ворд напирал на защитников, изготовившись хлынуть в проломленную гигантом брешь.
Небо потемнело и полил холодный дождь, однако света еще хватало, чтобы видеть. На западе непроглядно сгустились грозовые тучи. Сквозь них временами проступали очертания Великой фурии Гарадоса, хотя молний там стало заметно меньше, чем прежде. Да и вспыхивавшие в облаках зарницы были…
– Это не молнии, – зевнув, объявил Эрен. – Мы бы слышали гром. Хоть отзвуки. Хотя и далеко.
– Что же тогда? – спросил Бернард.
Эрен присмотрелся и рывком сел прямо:
– Магия металла. У самой головы Гарадоса.
Бернард согласно хмыкнул:
– Зеленые вспышки – цвета кроча.
– Кто-то добрался до царицы? – спросил Эрен. – Если ее свалят…
– Для нас все равно будет поздно, – хладнокровно закончил Бернард.
Эрен посмотрел на северный утес. Пока он спал, гигант пробил последние преграды. До места, откуда он мог сокрушить стены Гарнизона, оставались считаные шаги. Он испустил новый рев…
И тут гражданин с мечом, пылающим изумрудом, вдруг взвился с земли навстречу чудовищу. Эрена с Бернардом так и подняло на ноги. Оба узнали под доспехами седовласого консула Цереруса. Сияние его клинка разрасталось, разрасталось, на него уже больно было смотреть. Эрен заставил себя не отводить взгляда, и в тот миг, когда свет уже слепил его, консул Цереры погрузился в ревущую пасть гиганта.
Тот захлопнул челюсти, и они сомкнулись, словно пара городских ворот. И тотчас вся голова превратилась в ослепительно-зеленый огненный шар, разорвавший броню черепа. Пламя охватило туловище и ноги гиганта, испепелив тонны хитина и мышц одной яростной вспышкой.
Немыслимо – эта туша еще согнула дрожащую левую переднюю лапу и сделала шаг, словно конечность не ведала о гибели головы, а потом все же завалилась влево. Видно, Церерус точно рассчитал время удара по падению первого великана, так что вся эта огромная масса завалилась в сторону от крепости. Туловище такой величины падало, казалось, медленно и обдуманно, но тяжестью своей разносило в щепки высокие деревья. Потрясенный Эрен целую минуту смотрел на павшего гиганта, с трудом осознавая невероятную отвагу и жертвенность старого консула. Да, за стеной ведь была его дочь – Верадис трудилась вместе с целителями, а внуки консула находились в лагере беженцев. Понятно, что отец готов был пожертвовать жизнью для спасения единственного уцелевшего дитяти и сирот своего сына, так понятно для такого человека, как Церерус. Всякий скажет, что готов положить жизнь за детей, но не всякий это сделает.
Граф тяжело вздохнул и произнес:
– Спасибо, доблестный!
На северном утесе продолжалась яростная сеча между кланом Волка и вордом, но у Волков, которых поддержал клан Лошади, теперь появилась надежда. Граждане, сопровождавшие Цереруса, изможденные, возвращались в крепость.
Бернард, выслушав доставленное гонцом сообщение, крякнул:
– Значит, так. Огненных камней не осталось, а дождь не позволяет мастерам изготовить новые.
– Если они не заготовили новых сюрпризов, сдержим одной сталью, – сказал Эрен.
– Хочется думать, что ворд, как и мы, на пределе, – сказал Бернард. – Но, сколько я имел с ними дело… полной уверенности нет. – Он покачал головой. – Что ж. Что можем, сделаем. Будем держаться, пока держат ноги. Дон Эрен, не могли бы вы уведомить госпожу Церерус о кончине ее достойного отца? Расскажите ей, как это было.
Эрен вздохнул:
– Конечно, мой господин. Лучше сразу узнать правду, чем по слухам полчаса спустя.
Бернард, кивнув, потер подбородок – и окаменел, уставившись на запад.
Грозовые тучи в конце Долины, вокруг Гарадоса, словно взбесились, окутавшись цветными сполохами, как водопад брызгами. Эрен тоже замер, глядя, как дальняя гроза бороздит землю ударами молний. Наверняка ему
