бейзстаров. Нет смысла верить в одном и не верить в другом».
«Погодите-ка, — вмешалась Серан. — Мне кажется, мы слишком рано дали себя запугать. Есть ведь способ обойти эту опасность…»
«Да? И какой же?»
«Бейзстар должен прыгать не сам, а на сцепке с рейдером. Корабли разнотипные, но максимальная дальность прыжка у них примерно одинакова. А с инстинктом самосохранения у рейдеров всё в порядке, если они получат приказ прыгать в звезду, то пошлют приказавшего очень далеко».
«Да, но гибрид всё равно сможет выбрать неправильный горизонт событий при финальной проверке», — Явик вспомнил объяснения Кейн.
«Есть такой риск, — согласилась Серан. — Но при этом корабль попадёт в случайную точку, то есть сохраняет немалый шанс выжить. Совсем не то, что при целенаправленном самоубийстве. А если он выйдет в пределах пары тысяч светолет — что весьма вероятно, так как прыжок не совсем случаен — то его центурионы смогут потом передать нам свои координаты по квантовой связи, и мы заберём с него экипаж и груз».
«Неплохо. Но Мордина мы на таком корабле послать не можем, как и вообще никого из важных личностей флота. Его нужно доставить на Крофт с гарантией».
«Минутку… тут кто-то из моих дронов предложил идею…»
Коллекционер, зарегистрированный в сети как mmmm1998, ознакомленный с проблемой Зума, выстроил весьма толковый логистический план.
Берётся самый обычный «Раптор» и грузовой рейдер. Рейдер расставляет в космосе, на пути к системе Индиан, два десятка протеанских маяков, связанных в одну сеть — так чтобы воспоминания были доступны с каждого из них. Затем «Раптор» идёт прыжками по пятьдесят светолет от одного маяка к другому. За пару секунд до очередного прыжка Зум «чарджится» на борт, и не приобретая материальной формы (то есть оставаясь безопасным для органических пилотов) перемещается вместе с корабликом. А в промежутках, пока следующий прыжок вычисляется — он «отбегает» к маяку, и отдыхает там, подключенный к локальной сети, экономя таким образом оперативную память и субъективное время.
— Мы идиоты, — проворчал раздосадованный Скруд. — Надо было с этого начинать, а не тратить кучу времени и сил на операцию с сомнительными результатами.
— Попрошу не обобщать, — холодно сказал Явик. — Во-первых, мы всё равно нанесли урон врагу, во-вторых получили какой-никакой транспорт для людей с Леониса, и в-третьих — захватили крайне важный источник информации. На борту корабля воскрешения было несколько Единиц. По данным нашей разведки, они знают намного больше о целях сайлонов и планах по их реализации, чем остальные модели.
Полёт до системы Индиан по новому методу занял около шести часов реального времени — и около суток субъективного времени Мордина. Хотя ребята на рейдере постарались и расставили маяки не в пустом межзвёздном пространстве, а возле астероидов и комет, чтобы к ним было легче выпрыгнуть — трижды «Раптор» ошибался и выпрыгивал за тысячи километров от маяка. «Бежать» к цели приходилось долго.
Тем не менее, основная идея оказалась рабочей — и «Гелиады» они достигли ещё с приличным запасом оперативной памяти. «Раптор» направился к ней на посадку, а Мордин вошёл в сеть с последнего маяка. Идрис его уже ждал.
«Используя усиленные способности Очей к распознаванию, нам удалось составить примерную карту расположения кораблей и станций Науду вокруг планеты, — сходу перешёл к делу Инженер. — Они замаскированы куда лучше, чем охотничьи костюмы, так что невидимы для меня без специальных приборов — но протеане и Коллекционеры их всё равно видят».
Мордин с пониманием кивнул. Протеанское зрение — это что-то с чем-то. Нет, конечно саларианцам грех жаловаться — у них тоже лучшие глаза в цикле.
Но саларианское зрение было «хорошим» в количественном отношении. Высокая дальность, разрешение, способность видеть маленькие или быстро движущиеся объекты, замечать самые слабые вспышки света… Зрение протеан было «хорошим» качественно — каждый из восьми зрачков протеанина по отдельности во всех отношениях уступал саларианскому, но когда все восемь картинок суммировал и обрабатывал протеанский мозг… Ни одна раса нынешнего цикла не могла с ними сравниться в распознавании оттенков и образов.
«Проблема в том, что будет, когда они начнут разгоняться на перехват. Мы не можем их наблюдать в движении — приближаемся раз в пару часов, когда они, условно выражаясь, „отворачиваются“, и Очи могут приблизиться к Крофту, не будучи замеченными. К следующему сближению карта уже устаревает».
«Нащупать их в чардже я тоже не смогу, — хмуро сказал Мордин, — такой поиск съедает очень много субъективного времени».
«Это-то как раз решаемо. Установили бы тебе все нужные импланты ещё до взлёта кораблей, прямо в медблоке. Благо, ты теперь мертвец, то есть идеальный объект для хирургии — ни болевых эффектов, ни кровотечения, ни отторжения. Можно всё нужное просто как гвозди в тебя забивать».
«А что НЕ решаемо?»
«Понимаешь, пока ты летел… я задумался, как же всё-таки этот яут смог достать меня, несмотря на поле эффекта массы. Изучил последние записи скафандра… и кое-что вспомнил».
Все Науду прекрасно знали о существовании эффекта массы. Но если основная ветвь им радостно пользовалась, то Яутжа с первых дней своего существования объявили его одной из самых отвратительных технологий. Машина, которая заставляет слабого казаться сильным, делает тяжёлое лёгким и наоборот — по мнению Яутжа, это было подлейшее извращение природы и кратчайший путь к вырождению.
Беда в том, что отказ от пользования некой технологией — совсем не означает, что ваши враги тоже откажутся её использовать. Охотиться только на недоразвитые народы, ещё не открывшие нулевой элемент — было бы слишком явным проявлением трусости. Но и выходить полуголым против высокорангового биотика или киборгизированного десантника, который укрыт кинетическими щитами и плюётся гиперзвуковыми пулями — тоже как-то не сильно хотелось.
Решение нашлось на одной далёкой планете, названия которой Идрис не мог сейчас вспомнить. Помнил только, что планета была огромна. Её тяготение, больше подходящее для звезды, было настолько велико, что его не могли вынести даже привыкшие к высокой гравитации Яутжа. Только корабли, защищённые антигравитационными экранами, могли спускаться на неё и высаживать роботов-добытчиков. Малейший сбой антигравов угрожал жизни — поэтому туда посылали, как на каторгу, провинившихся представителей низших каст, амнистируя их, если удавалось вернуться с добычей.
А добыча того стоила. Кристаллический минерал, который добывали из сверхглубокой скважины, не встречался больше нигде в известной части галактики. Синяя разновидность испускала излучение, которое гасило все поля эффекта массы. Более распространённая зелёная — уничтожала вообще все виды тёмной энергии поблизости от себя.
Идеальная находка для тех,
