секунды — но на это уйдёт масса других частей тела. В ближайшие годы у него вряд ли окажутся под рукой мёртвые саларианцы, а «чинить» себя плотью мертвецов других видов — означало испортить скоробиотику. Память кольца подсказывала ему, что существуют некроморфы, способные к регенерации тканей, но как это работает, Мордин пока не смог определить — то ли недостаточно глубоко копался, то ли его фрагмент Обелиска был слишком мал, чтобы реализовать такую модель. Так что придётся пока себя беречь, под выстрелы и удары не подставляться.
Наконец первая операция была завершена. Три шарика из биометалла — искусственные железы синтеза нитей памяти — заняли своё законное место внутри его тела. У основания шеи, в солнечном сплетении и в паху. Доставку этих нитей в депо-хранилища по всему телу обеспечивали некроморфные бактерии. Для прочтения же нити её не требовалось доставлять обратно в мозг, как то делалось у живых саларианцев. Те же бактерии производили развёртку РНК прямо на месте, а информация в «мозг» передавалась быстрее света через общее энергетическое поле.
Удобно.
Проведя последнее тестирование системы и убедившись, что всё работает, Мордин глубоко вздохнул вскрытой грудной клеткой, приказал кольцу отключить поле, приказал медблоку уничтожить кольцо, если приказ не будет выполнен или будет выполнен некорректно — и с невиданным ранее наслаждением наконец ушёл в глубокий загрузочный транс.
Двадцать четвертая нить памяти
С его точки зрения процесс был весьма долгим — молекулярному принтеру потребовалось почти пять минут, чтобы упрятать в цепочки нуклеотидов весь опыт, накопленный за необычно большое время без перезагрузки. Особенно всё то, что было «отложено на кольцо» — знания Обелиска это не игрушка.
Но для внешнего мира он был без сознания всего доли секунды. Скоробиотика работала.
Ощущение, когда твою личность разбирают на кусочки и упаковывают в архив, было бы чудовищной пыткой для большинства разумных Цитадели, но для саларианцев оно было привычно и естественно, как дыхание. А вот его долгое отсутствие — вполне могло привести… ну, не к безумию, но к некоторому расстройству поведения.
«Самочувствие отличное, — он с наслаждением окинул мысленным взором чистую свободную память. — Твоя очередь».
«Ага, сейчас, — фыркнул Зум. — По-твоему, я совсем идиот? Чтобы ты запер меня в нитях воспоминаний, захватив весь мозг?»
«Доверился тебе. Ушёл на перезагрузку. Оставил тело».
«Ты прекрасно знаешь, что это не тот случай. Я без тебя один выжить не смогу, мне рано или поздно понадобится загрузить нить с твоими воспоминаниями — то, во что ты превратил наше тело, не выживет без грамотного обслуживания. Да и твои дружки быстро обнаружат, что владелец тела сменился. А вот ты от меня будешь рад избавиться — так как уже выживал раньше».
«Переполнение памяти. Нельзя бодрствовать вечно».
«Ха. Я буду сбрасывать по одной нити, буду заменять один участок мозга за другим — но не всё мозговое состояние целиком».
«Долго не продержишься. Говорю как физиолог и нейрохирург. Полная перезагрузка необходима. Минимум раз в год. Ошибки переходят от одного участка мозга к другому. Накапливаются. Возникают навязчивые состояния».
«Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул Зум. — Во всяком случае пока что я могу потерпеть и не освобождать место, а там разберёмся».
Мордин пожал плечами и вернулся к работе над своим организмом. Биометаллические кости, не дающие его разрезать на куски. Сенсорная маска на лицо, создающая картинку не хуже, чем утерянные саларианские глаза. Коммуникационные импланты. Генетическая коррекция некроморфных бактерий, чтобы те могли питаться не только от поля ЗКТ, но и от реактора, а также любых внешних источников электричества. Это позволит при необходимости «выключать» кольцо не на пару минут, а на многие часы, да и в случае потери кольца или необходимости его уничтожить Мордин не станет сразу беспомощным.
Правда, эта возможность проявится не сейчас, а только через сутки — когда мутированные бактерии достаточно размножатся. К тому же времени его наружный покров из красно-жёлтого станет чёрно-серым — более прочным и дающим больше силы, но при этом менее пластичным. Если «жёлтых» некроморфов можно сравнить с глиной в руках скульптора, то «чёрные» — это уже глина, обожжённая на огне и превращённая в кирпич. «Лепка» плоти завершена, им больше не нужно мутировать. «Чёрная» некромасса полностью лишена клеточной структуры и армирована нитью из углеродных волокон, её практически невозможно разрубить обычным холодным оружием — только специальными инструментами. Да и температура до тысячи градусов ей безразлична, если воздействие жара не слишком долгое. Но если уже разрубили, бактериям нужны часы, а не секунды, чтобы зарастить разрез. Мордин вообще-то предпочёл бы остаться «жёлтым», если бы мог пополнять свою массу новыми тканями. А когда каждый кусочек твоих тканей на вес золота — лучше терять их пореже.
Вдобавок вмешались эстетические соображения — чёрный лучше гармонировал с оттенком конструкций из твёрдого света, которые он теперь создавал. Когда Обелиск врастил проектор в плоть Зума, он по какой-то причине сместил спектр излучения в ультрафиолет, да ещё сделал конструкты светопоглощающими.
Достаточно на первый раз. Функционал есть, а остальное можно будет доработать при избытке свободного времени. Зарастить грудную клетку. Проверить стабильность походки и движений, сбалансированность центра тяжести. Со скоробиотикой. Без скоробиотики. С работающим кольцом. С неработающим кольцом. На ногах. На руках. На четырёх конечностях. На стенах. Переместиться чарджем из конца в конец корабля. Обратно. Ещё раз перезагрузить память.
Всё работало. Не идеально, но достаточно надёжно. Тонкую регулировку он осуществит позже, прямо в процессе, пока тело не закончило «чёрную» мутацию.
А теперь взять модуль памяти Инженеров — вот он лежит, слева от головы Идриса, похожий на… хм, человеческий мужской половой орган? Дизайнеры Инженеров всё-таки были большими затейниками. В общем взять модуль — и в рубку. И вставить его. В соответствующее гнездо, да. Не обращать внимания на влажный чавкающий звук — это всего лишь биосмазка. Хм. Смазка, да. Модуль начинает… хм, закачку. Информации, да.
Определённо по этим Инженерам человеческий философ Фрейд плачет.
Так или иначе, что бы там модуль не закачал, оно сработало. «Рогалик» задвигался, оживая. Замер, анализируя новую информацию — снаружи толстый слой жидкости, сквозь него трудно пролететь. Откачать жидкость? Слишком долго, программа требует СРОЧНО взлетать. База открывает верхние ворота и зеленоватая жижа мегатоннами хлещет в ангар. Звездолёт содрогается. Но серьёзных повреждений нет, биометалл устойчив к ферментам. Позже, когда ворота закроются, смесь можно будет откачать и восстановить полный функционал базы.
База выбрасывает сигнальные молекулы, которые делают изумрудную субстанцию менее вязкой,
