кто не пользовался эффектом массы, и не хотел, чтобы пользовались другие. Почти все взрослые охотники на всякий случай носили при себе один зелёный камушек — либо на поясе, либо встроенным в любимое оружие. А на их кораблях те же кристаллы были частью конструкции.
«Не очень эффективно, — заметил скептически Зум. — Если радиус действия излучения этой штуки невелик, то это ничем не поможет против вражеского корабля с ядром эффекта массы. Он сохранит и щиты, и сверхманевренность, и его орудия не утратят эффективности. Кинетическая болванка сама по себе элно не содержит».
«Верно, — согласился Идрис. — Однако Яутжа не сильно уважают перестрелку на предельной дистанции. Они предпочитают как можно быстрее сблизиться с противником, чтобы навязать ему либо догфайт, либо абордаж. И в том и в другом разрушение эффекта массы может сыграть фатальную роль. А высокоразвитый камуфляж даёт им неплохой шанс провести такое сближение успешно, не будучи подстреленными по дороге…».
«…И что сейчас куда важнее — делает для нас фатальной попытку приблизиться в чардже к такому кораблю», — закончил мысль Зум.
«Очень рискованной, точнее. А вот проникнуть на борт — точно фатальной. Даже если вы сможете как-то материализоваться внутри такого корабля, не распавшись на атомы, вы там будете простым саларианцем… прошу прощения, простым мёртвым саларианцем. Без жизненно важных органов, но и только. Простейший способ остановить некроморфа — разрезать его на кусочки, а у яутов с этим проблем точно не возникнет».
«Общая численность их сил, которые могут атаковать нас на взлёте?»
«Двенадцать орбитальных станций, семь материнских кораблей, неопределённое число малых кораблей и истребителей (ориентировочно — сотни)».
«Боевые возможности кораблей Ису изначально принимаем равными нулю?»
«В автоматическом режиме эвакуации — да. Если бы я мог их пилотировать — парочка неприятных сюрпризов для самых наглых яутов нашлась бы, но обрубком из медблока — никаких шансов».
«А если пилотировать буду я?»
«Ты не знаешь всех возможностей наших кораблей… хотя погоди, с твоей-то скоростью обучения это не проблема. Тогда… нет, всё равно нет. Я не смогу дать тебе права пилота, находясь в медблоке — максимум пассажира».
«Так… а ты можешь показать мне траекторию, по которой будут взлетать „рогалики“ и расположение всех базовых кораблей поблизости от неё?»
«Траекторию — да. Текущее расположение… тут сложнее. Если правильно подобрать момент для высадки, у „Очей“ будут свежие снимки, но их нужно будет ещё получить… В подземелье квантовой связи нет, и протеанский маяк туда не протащишь…»
«Неважно. Это я обеспечу. В общем, план есть, но он потребует идеальной координации всех участников…»
Мордину сегодня предстояло много побегать. По предварительным подсчётам общая дистанция, которую ему требовалось преодолеть, составляла почти двенадцать тысяч километров. Так как каждые сто метров расстояния для него были одним субъективным «шагом», то это эквивалентно ста двадцати километрам обычного бега вне «чарджа». Три марафонских дистанции, семь часов субъективного времени.
Тяжёлый рейдер доставил на «Гелиаду» некий груз. Никто не знал, что это такое, но обращались с ним очень бережно.
Затем «Раптор» с Мордином в «чардже» прыгнул туда же. Тут же начался расчёт обратного прыжка — но Зум этого уже не видел. Красной молнией он мчался вниз — в атмосферу, к зелёному омуту — и ниже, сквозь него, в нетронутые до сих пор подземные помещения.
Проход через толщу воды (вернее, кислотного раствора), земли и биометалла доставил массу неприятных ощущений. Мордину пришлось очень сильно сконцентрироваться, чтобы «провибрировать» на такое расстояние правильно, и не дать ни одному атому своего тела (а тем более — переносимого груза) вступить во взаимодействие с веществом болота. Раньше он проходил максимум через корабельную обшивку, которая была не в пример тоньше. Мысль о том, что скоро придётся этот проход повторить, и не один раз, оказалась очень неприятной.
Миновать многочисленные щупальца, ловушки из твёрдого света и смыкающиеся стены оказалось куда легче. Работа уже знакомая, хотя казалось, что с момента штурма будущего «Мэлона» прошли века. Он даже испытал что-то вроде приступа ностальгии. Насколько слабее он был тогда… и в то же время, насколько проще всё тогда казалось.
Вот и медблок. Похожий даже не на лабораторию сумасшедшего учёного, а скорее на логово маньяка. Медицинское оборудование Инженеров слишком походило на обнажённые внутренние органы. Трубы как сосуды, провода как обнажённые нервы, сервомоторы как мышцы, и каркас в виде костей. А специальная ниша, куда пришлось положить шлем с окаменевшей головой Инженера, и вовсе напоминала живой, пульсирующий желудок. Не будь Мордин учёным, и не выгляди он сейчас сам как сбежавший из анатомички труп — ему было бы трудно поверить, что он спасает друга, а не окончательно убивает его.
Шлем раскрылся, как цветок. Поверх лица Инженера натянулась прозрачная плёнка, запульсировала, возвращая законсервированным тканям мягкость и эластичность. Тысячи гибких ворсинок подключились к обрубку шеи, перегоняя синтетическую кровь, принимая и передавая нервные импульсы, пытаясь превозмочь индуцированную смерть.
«Вероятность, что корабль сможет меня реанимировать успешно — 98 процентов, — предупреждал Идрис перед тем, как обезглавить себя. — Медблок своё дело знает, да и Инусаннон создавали нас с огромным запасом прочности. Это приемлемый риск. Но только с вероятностью в 60 процентов — эта процедура займёт менее одного дня. Я оставлю в своей памяти пометку, что корабль должен действовать срочно — но даже её может оказаться недостаточно. Медицинская нейросеть настроена таким образом, чтобы делать всё максимально надёжно — даже если это означает очень медленно. Обычно у нас времени хватало».
Не дожидаясь результата лечения, Мордин метнулся прочь. Подождать исхода можно и в другом месте. Во-первых, корабль продолжал пытаться его убить, и это утомляло. Во-вторых, как только мозг Идриса оживёт, он тут же станет уязвим к воздействию кольца.
Увы, опасения опытного Инженера подтвердились. Когда Мордин вернулся в медблок, уже привычно увернувшись от порции ферментов, пролившейся с потолка, в воздухе мерцала надпись «Ожидаемое восстановление сознания и жизнеспособности — через три дня».
По субъективному времени это не так много, ещё часов триста в запасе останется. Но вот с синтезом и доставкой некрофага могут возникнуть проблемы. Аккурат к тому времени, когда они закончат синтез нужного количества некрофага, Братские Луны войдут в систему Цираннуса.
Была одна идея, как немножко сжульничать, чтобы успеть вовремя, но проверить эту идею можно будет, только когда Идрис придёт в себя. А до тех пор…
Крофт — очень плохая планета для отдыха. На поверхности его попытается сожрать местное зверьё, в недрах — иммунитет
