Потом мы увидели гигантского богомола – он возвышался над лесом, подобно подъемному крану, и аппетитно объедал какую-то мошку, которую держал в передних лапках.
У Максима перехватило дыхание от восторга.
– Вот бы побегать за этой козявкой! – выдохнул он.
– Ты хотел сказать, «от этой козявки», – уточнил я. – Жаль, ты не видел, как она охотится или дерется. Это впечатляет.
– Тем интереснее. А то воюем со всякой мошкарой...
– А вообще-то древние берегли богомолов, они считали их священными насекомыми. Говорили, что богомол указывает дорогу путникам своими лапками и никогда не ошибается.
– И куда он сейчас показывает? – спросила Эльза.
– Он не показывает, – ухмыльнулся Максим. – Он жрет.
Вскоре я увидел, что дорогу нам перегораживает длинное бревно. Через несколько шагов я понял, что это за бревно, но виду не подал. Пусть будет небольшое развлечение...
– Может, обойдем? – небрежно предложил я, когда мы приблизились.
– Еще чего! – возразил Максим. – Что мы – инвалиды? Какая-то жердочка...
Он подал Эльзе руку, и та опустила свою ногу прямо на зеленую поверхность бревна.
«Бревно» вздрогнуло, вскочило на хрупкие ножки-прутики и бросилось наутек. Эльза дико завизжала и прыгнула на руки Максиму.
– Что... Что это?! – закричал он.
– Ничего особенного, – спокойно ответил я. – Это всего лишь палочник, отряд прямокрылых, семейство страшилки. Питается листвой, поэтому для нас не опасен.
– Но почему ты не предупредил?!
– Я разве не предлагал обойти?
Дальше мы следовали молча. Эльза была бледной, как личинка майского хруща, и Максим все время вздрагивал и морщился.
– Уродина чертова... – проговорил он наконец.
– Кто? – насторожился я.
– Да этот твой... Деревяш... Палочник. Я ж не знал, что он живой. На вид как деревяшка.
– Ну вот ты и узнал, что такое мимикрия, – успокоил я его.
– Что-что?
– Это способность быть незаметным. Палочник незаметен среди палочек. Еще есть листовидка – она точь-в-точь как листья, на которых живет. А еще бывает стеблевидка Росса...
– Ты, наверно, учитель ботаники? – нелюбезно спросила Эльза.
– Почти, – скромно ответил я. – Я преподаю в университете на кафедре общей биологии. Моя тема – строение зрительных органов у паукообразных. Поэтому я и подрабатываю здесь.
– Все ясно, – испуганно пробормотал Максим. – И что, интересная тема?
– Конечно! Тебе известно, что у пауков бывает по восемь глаз? Причем у разных видов они по-разному расположены, и обычно на спине. А есть слепые пауки.
– Терпеть не могу пауков.
Три хвоща, о которых говорил Леха, были уже близко. Они уходили в бездонную высоту искусственного неба, бросая на поверхность исполинские тени. Я решил остановиться возле уютной дубовой рощицы, чтобы немного отдохнуть, перезарядить оружие и вообще морально подготовиться.
Максим с Эльзой сразу сели, отложили карабины и принялись растирать уставшие ноги. Здесь было спокойно, только бродячие муравьи иногда начинали шуршать неподалеку.
Эльза шепнула что-то на ухо приятелю и отправилась за ближайший валун. Я вопросительно посмотрел на Максима, и он поспешил меня успокоить:
– Она в туалет, – слишком громко и не слишком тактично сказал он.
Я подобрал сухую соломинку и потыкал ею в комок белой пены, что подобно плевку висел на стволе дерева. Изнутри «плевка» немедленно выползло жалкое крылатое существо и заковыляло вверх по стволу. Максим шумно вздохнул.
– Ольховая пенница, – пояснил я. – Латинское название Афрофора спумария. По классификации относится к отряду полужесткокрылых, семейству кобылки. Иногда ее называют еще слюнявой пенницей.
– Ну и названия здесь у вас, – сокрушенно покачал головой Максим. – Слюнявки, кобылки, страшилки...
– Это еще не самые выдающиеся, – заметил я. – Как тебе нравится, например, навозный карапузик?
– И такие есть?
– Еще и не такие есть! Известен тебе, ну, скажем, вонючий быстроног? Или садовый кузька? Или жуки-калоеды, трупоеды? И заметь, это все официальные научные названия. А вот еще вспомнил очень изящное наименование – язычок глистовидный! Но особенно мужики у нас не любят яйцеистребителя из семейства кодриновых...
Нашу степенную беседу вдруг прервал пронзительный женский визг. Мы переглянулись. Кричала Эльза, больше некому.
Я еще рассуждал, уместно ли приближаться к даме в столь интимный момент, а Максим был уже возле валуна и, размахивая руками, орал:
– Скорее сюда! Скорее!!!
Меня как подбросило. В долю секунды я был уже рядом. Эльзу прижимала к скале какая-то черная туша, смахивающая на большой грузовик. Перед тем, как стать инструктором я прошел спецподготовку и умел не теряться в трудные моменты. Но я все-таки растерялся.
Где Леха со своим лазером?!
Эльза запищала еще громче, и меня, наконец, сорвало с тормоза. Я в три прыжка добрался до нее и толкнул так, что она, зацепившись ногой за камень, растянулась. Черная махина не смогла затормозить и мягко ударилась о скалу.
Я уже понял, кто устроил нам встряску. Это была медведка – существо огромное и омерзительное на вид, но совершенно тупое и ленивое. Название его справедливо происходило от слова «медведь». Всей энергии этого чудища хватало только на поедание червяков в своих норах и на порчу огородных растений. Похоже, по собственной глупости оно выползло из-под земли и теперь, одурев от яркого света, бестолково носилось взад-вперед и по кругу.
Эльза продолжала орать, потому что медведка развернулась и снова поползла на нас. Она скорее всего не желала нам зла, ею двигало любопытство или дурь. Но нам было не легче.
Я швырнул девушку на руки Максиму и открыл огонь. Первые три выстрела заставили монстра сбиться с шага. Чудовище остановилось и начало вертеться волчком. Я не прекращал стрелять, пока оно не завалилось на спину, поджав широкие передние лапы.
Я бросился к ребятам. Эльза ничего не говорила, только тряслась, беспомощно глядя на нас.
– Тут есть вода?! – закричал Максим.
– Потряси ветви на деревьях, там могли застрять капли, – посоветовал я, а сам взял руки Эльзы в свои, чтобы успокоить ее. Она ответила железной хваткой.
«Надо было добить медведку», – подумал я.
Действительно, они были живучи. Мы ставили в институте опыт – разрезали медведку пополам, а потом любовались, как передняя половина пожирает заднюю.
Подтверждение своим мыслям я увидел в неожиданно остекленевших глазах девушки. Она увидела за моей спиной что-то страшное, но у нее уже не было сил кричать.
А у меня не было времени оглядываться.
– Стреляй, Макс!!! – заорал я и потащил Эльзу в сторону.
Я лишь чудом успел спасти ее. И себя, конечно. Через долю секунды уродливая голова медведки уже обнюхивала место, где только что сидели мы с Эльзой. Она бы нас, может, и не съела, но раздавила бы – это точно. Максим, не растерявшись, разрядил в чудовище всю обойму, превратив его голову в лохмотья. Но у насекомых основное значение имеет не головной, а спинной мозг. Тело еще продолжало совершать конвульсивные движения, пока не запуталось в стеблях ползучего лютика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
