После усыпляющего газа всегда чуть болит голова. Я уже привык. Последнее, что я запомнил, вдыхая его сладкие клубы в боксе-поглотителе, был звонкий голос лаборанта Лехи, обращенный к упрямой Эльзе:
– Милая, пойми, если ты не разденешься, потом заблудишься в собственных трусах. В тебе будет два сантиметра роста. Где мне тебя искать, а?
Я встал, надел комбинезон и пошел по специальной крашеной полосе туда, где уже ждал электрокар. Боксы были соединены стеклянными трубами, чтобы инструктор мог собрать клиентов в машину, прежде чем выехать «на природу».
Природы, собственно, не было. Был тонкий слой почвы, рассыпанный в обширном, особым образом освещенном помещении, усаженный различными растениями и населенный насекомыми. Это и называлось минитрон. Пупс не врал, когда говорил, что его содержание требует больших расходов – содержать столь необычный объект в порядке было непросто. Приходилось то и дело очищать его от сорных трав, которые затрудняли передвижение экспедиций, и отлавливать опасных насекомых, невесть как сюда попадавших. Поимка обыкновенного шершня часто превращалась в целую проблему.
Я устроился в машине, которая казалась с такого расстояния куда менее изящной и аккуратной, и отправился в путь.
Сначала я подобрал Максима. Он сидел на корточках посреди бокса и задумчиво перебирал руками ворсинки и камешки, в изобилии валявшиеся вокруг.
– Это частицы грязи, – объяснил я. – Они осыпаются по мере уменьшения тела.
– Понятно, – вздохнул Максим, и мы тронулись дальше.
Въезжая в бокс, где находилась Эльза, мы сразу услышали в гулких стенах пронзительный женский крик:
– Помогите! Помогите! Максим, где ты?
Я искоса взглянул на Максима, но тот лишь ухмыльнулся.
– Вот дуреха...
Когда мы подъехали ближе, мне пришлось отвернуться. Девушка с перепугу забыла надеть комбинезон – она только прижала его к своему худому телу.
– Максик, миленький, – захныкала она, – я просыпаюсь, а тут... Нет никого, только вот камешки...
– Это грязь, которая с тебя осыпалась, – сказал Максим.
Эльза перестала хныкать, сказала «фу» и стала одеваться. Она нестерпимо долго поправляла и обдергивала комбинезон, потом спросила, нет ли одежды другого фасона. Я сказал, что нет.
– Что это за туман кругом? – поинтересовался Максим, оглядывая окружающее пространство.
– Это не туман. Просто немного изменились оптические свойства глаза, скоро это пройдет.
– Вот оно что...
Стеклянная труба вела нас сквозь кабинки поглотителей, и через специальное отверстие в стене уходила в помещение минитрона. При черепашьей скорости нашей игрушечной машинки путь занимал около десяти минут. Эльза продолжала с неудовольствием подгонять под себя комбинезон, затягивая и расслабляя шнуровку, а Максим вдруг спросил:
– Интересно, а почему военные до сих пор не засекретили этот проект и не подмяли под себя?
– Они его уже рассекретили, – сказал я. – Быстро пришли к выводу, что на самом деле у маленького человека такие же маленькие возможности. Он не способен сделать ничего существенного.
– Не может такого быть! – возразил Максим. – Столько преимуществ... Да хотя бы незаметно пробраться в тыл врага и устроить там диверсию.
– Чем?
– Что чем?
– Чем устроить диверсию? Ты не сможешь поднять даже самую маленькую динамитную шашку, не принесешь с собой никакого серьезного оружия. Ты даже гвоздя не сумеешь под колесо подложить.
– А разведка? – упорствовал Максим.
– Разведчик такого роста сможет разглядеть разве что червяка, раздавленного танком. Но ему не дано увидеть и понять сам танк. И уж тем более пересчитать их, или, например, нарисовать план вражеских позиций. При нашем росте один километр мы будем преодолевать около двадцати часов. И это если дорога будет ровная, как паркет. А ведь хочется еще и есть. А есть нельзя, потому что наш уменьшенный организм не принимает молекулы обычного размера, даже если точно так же уменьшить кусок мяса.
– Но можно ведь закусить тем же раздавленным червяком... – задумался Максим.
Эльза шумно вздохнула, а я с досадой замолчал.
Въезжая под гостеприимный потолок минитрона, я по привычке нашел глазами манипулятор, на котором были укреплены осветитель, портативная лазерная установка и телеобъектив. Это было частью системы безопасности. Во время нашей прогулки Леха должен был следить за любым нашим шагом посредством телекамеры и монитора. В случае опасности он мог испепелить лазером любую тварь, вздумавшую нам досадить. Попутно снимался и видеофильм.
Мне эта штука не нравилась, и я не особенно на нее рассчитывал. Во-первых, я был убежден, что когда-нибудь лазер по ошибке пришкварит одного из нас. Скорее всего меня. Во-вторых, я боялся, что Леха в опасный момент все равно заснет за монитором, как уже не раз случалось. Ему постоянно хотелось спать, он объяснял это тем, что приходится работать с усыпляющим газом.
Между тем стеклянная труба кончилась. Я отключил привод машины и дал возможность попутчикам полюбоваться рукотворным чудом.
Зрелище открывалось величественное. Мы находились на краю равнины, которая заканчивалась невысокими холмами, покрытыми березовыми рощами. Левее поблескивали овальные озера, а дальше вздымались искуственные горы, заросшие стройными кедрами. Местами в небо поднимали свои стволы исполинские неведомые деревья, они придавали пейзажу фантастический вид. И над всем этим вставало в синем небе тревожное багровое солнце.
– Ну! – только и смог сказать Максим.
Деревья были настоящими. Их выращивали по японской методике «бонзаи» – на слегка удобренный микроэлементами песок сажали семечко, а затем в процессе роста подрезали корни. В результате вырастало полноценное дерево, но размером в несколько сантиметров. Травяной покров нам заменял какой-то редкий сорт мха или лишайника – Пупс специально выписал его с севера. Ну а эффект неба и солнца достигался специальным освещением.
Для пикантности мы давали возможность произрастать здесь и обычным растениям – траве, хвощам, злакам. Это они возвышались над поверхностью минитрона, как какие-то фантастические видения.
– Дальше пешком, – сказал я и полез в багажное отделение за карабинами.
Оружие было тяжеловесным и угловатым, Эльза тут же высказала недовольство по этому поводу. Я объяснил, что сделать такую миниатюрную штучку легкой и изящной мог разве что Левша, а современным технологиям это не под силу. Еще тяжелее готовить микроскопические патроны. Для убедительности я показал свой карабин, который был еще больше и тяжелее. Этим оружием я должен был воспользоваться в экстремальной ситуации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
