дверь? Мне как-то не хочется отдыхать, красавица, – особенно за запертой дверью. Едва ли она вызовет у меня крепкий и наполняющий силами сон. Почему бы мне не пойти с тобой?
– Ну уж нет, – усмехается Бая. – Учись выполнять наказы главы своего племени, Вран с Белых болот. Если я хочу, чтобы ты был здесь, – значит, ты будешь. Недолго. Справишься с этим?
– Конечно, – растягивает губы в улыбке Вран.
Неискренней. Как же неискренна эта улыбка – но у Баи, похоже, и впрямь нет времени превращать её в искреннюю.
Бая взбегает по земляным ступеням. Бая пропускает Сивера, чтобы он воспользовался ножом и запер дверь. Бая замечает краем глаза, что Сиверу – уже с крайне недовольным и нетерпеливым выражением лица – приходится опуститься перед оконцем ещё раз, потому что его подзывает Вран. Бае было бы любопытно узнать, что нужно от него Врану, – если бы Бая не увидела того, что видит.
Круг для собраний заполнен – а в середине него стоят Искра с Вешем.
Круг для собраний заполнен. В кругу собрались все, кто способен ходить – от только-только окрепшего волчонка до дряхлой старушки. Заняты все камни и брёвна, для кого-то даже не хватило места – и они стоят позади, образуя второй, такой же плотный круг.
А Искра занимает место Баи. А Веш, Веш, которого вообще не должно здесь быть, занимает место Сивера – по правую руку от Искры.
Почему-то Баю злит именно это. Не то, что Искра самовольно собрала всех волков посреди ночи: разбудила волчат, вытряхнула из землянки стариков, потревожила сон тех, кто только-только успокоился после возвращения Баи с Сивером, впустила в круг собраний племени с Белых болот даже беглецов из бывшего племени Врана, которые не имеют к Белым болотам и их делам никакого отношения. Не то, что Искра встала в этот круг сама, словно желая Бае что-то показать, не то, что она не выставила за границу их дома Веша – но то, что она поставила Веша рядом с собой, там, где всегда стоит Сивер. Словно Веш – не просто милостиво принятый той, кто не имел на это права, обратно в племя беглый волк, словно Веш – знахарь, тоже имеющий свои права. Словно Веш хотя бы попытался сделать то, что полагается знахарям – не связываться ни с какими волчицами, например, чтобы быть полностью посвящённым своему племени. Даже Самбор, тоже самоназванный знахарь, следовал этому правилу – но не Веш, видимо, живущий по всем правилам сразу и ни по одному – одновременно.
– Бая, – говорит Искра. – Мы все тебя ждём. Садись.
Беременная волчица поднимается с камня, уступая Бае место.
Бая смотрит на эту волчицу. Смотрит на это место.
Волчица быстро садится обратно, пряча от Баи взгляд.
Бая идёт к кругу. Останавливается. Сдвигаются в стороны другие волки, другие члены её племени, молодые и старые, зрелые и недавно родившиеся. Освобождают ей проход, уступают ей новые места. Бая качает головой.
– Боюсь, я не привыкла сидеть на собраниях, устроенных неизвестно кем, сестра, – говорит она, смотря на Искру. – И я не очень понимаю, почему здесь сейчас сидят остальные. По-моему, я никого не созывала.
– А следовало бы, – цедит откуда-то голос Верена.
Бая находит его глазами.
И понимает: вот оно что.
– Да, следовало бы, – зевает Искра. – Почему-то за всё то время, пока ты бегала к своему Врану из Сухолесья, у нас не было ни одного собрания. А мы бы послушали, как Вран из Сухолесья убил, например, Нерева. Или Зиму. Или Самбора. Или как ты отправилась за ним в деревню, но не забрала их тела. Верен, что бы ты предпочёл – тело своего брата или Врана из Сухолесья?
Бая никогда не видела, чтобы на лице Верена, улыбчивого, немного вспыльчивого, но преданного и доброго обеими своими душами Верена отражалась такая злость. Даже не злость – ненависть.
И, похоже, не к одному Врану из Сухолесья.
– У меня не было времени для собраний, сестра, – спокойно отвечает Бая. – Я была занята делами не только своего племени, но и других – как видишь, в этом странном кругу почему-то есть и те, кто решил не участвовать в набеге на человеческую деревню, а вернуться в свои племена. А рядом с тобой стоит тот, кто должен был вернуть тела наших соплеменников, чтобы вернуться в племя наше – но решил этого не делать. Я не могу попросить Хозяина вырастить мне дюжину дополнительных рук, Искра, – я бы не унесла все их тела за раз. А Веш, уже принятый в деревне однажды и лишивший наших соплеменников жизней и голов, может договориться с людьми – я в нём не сомневаюсь, похоже, людям очень нравится слушать его истории о ведьмах и колдунах.
– Жизней и голов наших соплеменников лишил не Веш, а Вран из Сухолесья, – фыркает Искра. – Кстати, что он должен был сделать, чтобы вернуться в наше племя? Посмотреть на тебя грустными глазами и сказать, что он украл душу у Травного?
Вот как.
Какие, оказывается, длинные у Искры уши.
Или не у Искры?
Впрочем, это уже неважно.
– А какое тебе дело, кто и что должен делать, пустоголовая ты брехунья? – вдруг зло рявкает на все Белые болота голос Сивера. – Ты, может, глава этого племени? Или, может, твой болтливый дружок – его знахарь? Выходи из этого круга, Искра, или, клянусь лесом, я вытащу тебя из него за твои прилизанные волосы. Выйди из него – и хорошенько подумай, прежде чем в следующий раз осмеливаться открыть рот на свою главу. А ты…
Сивер подходит к Бае – и, о, Сивер явно не против воспользоваться этим освобождённым проходом. Сиверу совершенно безразлично, насколько законно устроенное Искрой собрание – конечно, безразлично, потому что, судя по всему, Сивер собирается прервать его прямо сейчас. Воплотив в жизнь свою единственную не пустую угрозу и намотав волосы Искры на кулак.
– Нет, Сивер, – ловит Бая Сивера за плечо.
И как раз вовремя – потому что за мгновение ока круг смыкается обратно, а волки вскакивают со своих мест уже не почтительно – угрожающе.
«Вот как, – отрешённо думает Бая ещё раз. – Вот как».
Бая утешала вчера этого молодого волка, совсем не знающего, что делать со своим подопечным. Бая разнимала вчера этих двух юных волков, чуть не подравшихся за кусок ткани из-за нравящейся им обоим волчицы. Бая спасала от Сивера вчера сына Снежи и объясняла ему, что первая охота – это совсем не страшно. Бая освободила от занятий
