говорит Бая. – Не уходи так быстро, подожди меня немного – я уйду с тобой.
Спина Врана замирает. Вран не поворачивается – но останавливается. Как вкопанный. Как пригвождённый к земле. Бая догадывается, какая безысходность с отчаянием наваливаются сейчас на его сердце – но Бая не может по-другому. Бая никогда не была правильной главой племени. Бая всегда пыталась дать всем выбор – и в итоге племя сделало очередной, выбрав не её. Наверное, это было предсказуемо. Наверное, всё к этому и шло. Наверное, Бая сама привела всё к этому – наверное, они с Искрой тоже, как шутил Солн про Лесьяру и Ясну, перепутали порядок своего рождения. Но Лесьяра смогла с этим справиться – а вот Бае не удалось.
– Племена распадаются и соединяются вновь, – мягко говорит Бая бедному, растерянному, явно не ожидавшему такого исхода Верену. – Я не прощаюсь с вами – но и не могу оставаться там, где моё слово не значит ничего. Будь хорошей главой этого племени, Искра. Роди ему хорошую наследницу, воспитай её так, чтобы её слушались всегда – и чтобы никто не посмел сказать ей, что собирается разрывать крышу её землянки, чтобы убить её мужа. Научи её тому, что не выучила я, – и позаботься о том, чтобы твой сын стал таким же хорошим знахарем, как Сивер. Я уверена, Сивер тебе в этом…
– Ну уж нет, – цедит Сивер.
Бая в этом и не сомневалась.
Бая даже не смотрит на Сивера. Бая знала с первого своего слова, что Сивер не отпустит её одну. Бая смотрит на спину Врана – на неподвижную, окаменевшую спину Врана, укрытую сиверским плащом.
И думает: «Может, оно и к лучшему».
Может, Белые болота и впрямь не приняли бы его никогда. Может, прошёл бы год, два, три – и Вран бы не выдержал снова. А может, не выдержал бы Верен.
Бая, конечно, могла бы пойти племени на уступки. Могла бы отправить Врана за границу, могла бы найти ему укромное местечко в лесу, могла бы навещать его каждый день, могла бы…
…нет, не могла бы.
И дело даже не в том, что Вран не продержался бы один в этом лесу и часа – дело даже не в том, что его тут же забрал бы охотящийся за его жизнью Хозяин. Просто Бая поняла – не всегда стоит отпускать тех, кто хочет уйти. Чаще всего, конечно, стоит, но иногда – нет.
И Вран – как раз такое «иногда». «Иногда», которое она упустила однажды – но которое ни за что не упустит сейчас.
– Подавись своими травками, Веш, – хрипло и медленно произносит Сивер, смотря Вешу в глаза. – Подавись своей мечтой – но не давись ею слишком быстро, заделай Искре несколько детишек, которым придётся разгребать всё то дерьмо, которое вы нагородите. А ты, Искорка, помяни моё слово – не успеет выпасть снег, как ты прискачешь к Бае за помощью, потому что твой новый знахарь будет лечить чахотку сбором от поноса и вправлять вывихнутые руки не в ту сторону. Но ты не расстраивайся, Искорка, может, предки нашепчут ему на ушко несколько дельных советов, если, конечно, вообще захотят посещать горе-знахаря, не способного удержать член в своих штанах.
– Я беременна, – вдруг говорит Искра растерянно. – Бая. Не уходи. Я просто не хочу, чтобы…
Слетает вмиг с Искры вся былая спесь, заминаются и другие волки – но Бая помнит, Бая прекрасно помнит, какими глазами они смотрели на неё несколько мгновений назад. Такие взгляды не забываются. Такие взгляды Бая не забудет никогда.
И кто знает, когда они повторятся, – кто знает, когда Бая вновь сделает то, что не устроит всех? Бая не хочет играть в эти игры. Бая не хочет, чтобы Вран остался здесь вот так – из-за всеобщего испуга, кое-как покрывшего всеобщую ненависть.
Ведь кто знает, когда ненависть всё-таки перевесит?
– Вот видишь, Искра, – улыбается Бая. – Как всё хорошо сложилось. Ты правда всегда можешь обратиться ко мне, если тебе что-то понадобится, – я не откажу тебе в помощи, если тебе удастся меня найти. Думаю, Вешу не откажет в помощи и Сивер. Главное – правильно попросить.
– Ты не можешь лишить племя знахаря, – тут же цепляется за её слова Искра. – Ты крадёшь нашего знахаря. Ты крадёшь нашего знахаря, Бая. Можешь уходить сама – но оставь нам Сивера. Без Сивера мы…
– Мой брат не вещь, которую можно украсть, – прерывает её Бая. – И не вещь, чтобы его оставлять. Насколько я знаю, племя Врана как-то пережило без толковых знахарей двенадцать лет – а первые племена в этом лесу начинали без них вовсе. У Веша есть книги, Искра. Я знаю, что ты не любишь читать но у Веша, кажется, не возникало с этим затруднений.
– Знахарь должен заботиться о своём племени, – находится Искра. – Знахарь должен заботиться о своём племени – Сивер сам так сказал. Что это за забота, если…
– А что это за племя, если оно пляшет под дудку избалованной, ленивой, никчёмной бездельницы, которая открывает рот только для того, чтобы что-то сожрать или кого-то обосрать? – скалится Сивер. – Что это за племя, молчавшее и кивавшее в ответ на все её слова? Нет, сестрёнка, мне плевать на племя, которому плевать на мою настоящую сестру. И мне плевать, как вы будете выкручиваться – можете прийти на поклон к соседнему, вот вам мыслишка. А этим всё и закончится – всех волков сдует от тебя ещё быстрее, чем от Врана, потому что Вран хотя бы мог удерживать их подвешенным языком – а твой язык, видимо, предназначен только для того, чтобы запихивать его в глотку Веша. Пошла ты в вечный лес, Искорка. Пошли в вечный лес вы все – и ты, Верен, если ты так горюешь о своём брате, который послал тебя на двенадцать лет и даже не подумал с тобой связаться. Вран, которого ты так ненавидишь, хотя бы писал Бае свои бессвязные писульки – о, он одолел меня своими писульками, но они хотя бы были. Давай, живи счастливо и спокойно под главенством той, кто и забыл, как выглядит Нерев, – и под знахарством того, кто не заробел пойти в человеческую деревню, чтобы сдать ей твоего брата со всеми потрохами, но отказался возвращаться за его телом. Я уверен, они подарят тебе множество незабываемых впечатлений – я уверен, о, я готов поспорить, что ты вовсе не взвоешь через месяц от того, во что они превратят наше племя,
