— Нет? — вдруг взвизгнули из-за запертых ставен. Я аж подпрыгнула. — Нет? Нет?! Но почему?
Я навострила уши.
— Сколько можно? Ты нарочно меня мучаешь?!
Она что-то быстро говорила там, в другой комнате, в другом доме, отделенная от меня тремя ярдами темноты. Неодолимой темноты. Опять приступ?
Она вдруг застонала в голос, словно у нее зуб заболел. Что там, пропасть, происходит? Она не стонала и не жаловалась, когда мантикор ей лицо распахал. Что же ее так скосило? Ей кто-то чего-то не дает? Неужели наркотики? Кто-то держит за глотку нашу принцессу?
Я высунулась еще дальше — и чуть не кувырнулась вниз. Шаркнула рукой по краю проема, схватилась за какую-то веревку, еле удержала равновесие. Веревка? Откуда здесь веревка?
И правда, веревка. Корабельный канат, с узлами, с петлей на конце, в которую вставлена дощечка. Я задрала голову. Веревка, кажется, крепилась к одной из балок, поддерживающих кровлю. Я подергала ее — крепко. Ни шиша себе! Это вам не доска, чтобы ходить в гости. Это кое-что получше. Ай да принцесса! Значит, она похаживает ночами к соседу. Да так, что никто не знает. Хотя на этот раз она, похоже, пришла не через окно. Иначе веревка была бы закреплена на той стороне. Сейчас глянем, кто ее там за глотку держит!
Я влезла на подоконник, покрепче ухватилась за канат, сунула сапог в петлю и оттолкнулась. Темная пропасть мелькнула под ногами, прямоугольник ставен прыгнул вперед. За долю мгновения я успела выставить носок, чтобы смягчить удар о карниз и не грянуться в ставни со всей дури. Пальцы левой руки сами собой впились в прорезь створки. Я прилипла к окну и перевела дыхание.
Подо мной зияла пропасть. Веревочная петля показалась очень и очень ненадежной. Но в запертой комнате всхлипнула принцесса — и я забыла о страхе. Прижалась глазом к свободной прорези.
Ничего не понимаю.
В комнате находились двое, мужчина и женщина. Женщина стояла на коленях, обнимая сидящего на краю постели мужчину, ее широкая юбка совсем скрывала его ноги. Голова мужчины была опущена, они то ли целовались, то ли шептались. Тонкие белые пальцы поглаживали затянутую в алый шелк женскую спину. Черные волосы женщины были высоко подняты на затылке и убраны под драгоценный гребень. Гребень я узнала. Андаланский гребень. Каландин.
— Зачем ты тогда… позвал меня, Герт?.. — еле выговорила женщина хрипловатым, сдавленым голосом. Голосом принцессы Мораг.
Мораг в платье?!
Белая рука скользнула по смуглой шее у края волос и легла женщине на плечо, отстраняя.
— Не надо, Мореле, — шепнул мужчина. — Не заходи далеко.
Блеснула серебряная прядь, личико Нарваро Найгерта, бледное, с лихорадочными пятнами на скулах, взошло как луна над склонившейся фигурой. Огромные глаза Найгерта совсем провалились, он был похож на хрупкую фарфоровую куклу.
Мораг… Мораг, в платье, с прической, на коленях перед братом… «У меня нет мужа. И не будет». Вот оно что… Попалась ты, принцесса. И, видать, давно.
— Что же ты за ледышка, Герт!
Холера, а платье ей идет. Черт, да она красавица в этом платье, какая у нее шея, очуметь можно! Герт, дурак, ты куда смотришь? Точно, ледышка. Ледышка натуральная.
— Сейчас-то почему? — Мораг продолжала сжимать его локти. — Ну почему? Я же не сестра тебе, слава идолам. Почему — нет? Я на все согласна, Герт, малыш, бесценный мой…
Он покачал головой. Узкие плечики, ключицы торчат… на свои восемнадцать он никак не тянул. Шестнадцать, от силы. Дунь — рассыплется.
— Не сейчас. Не время, Мореле. Нельзя расслабляться.
— Да какая разница! Я тебе не сестра! Это ты у нас правильный, мне всегда плевать было. Но сейчас…
«Хочу луну с неба» — вспомнила я. «Хочу. Луну». Ой, Мораг…
Найгерт протянул прозрачную лапку и вытер пальцами принцессины щеки.
— Сейчас надо быть особенно осторожными, дорогая. Ты забыла, что мне… нам грозит опасность?
— Да. Я помню…
Руки ее упали, она откачнулась назад и села на пятки. Прекрасная женщина в алом, у ног коронованного задохлика. Тема для баллады. Подкинуть Пеплу идею, что ли?
— Это война, Мореле. Есть мы. Есть противник. Мы в осаде, сестра.
— Я не сестра!
— Сестра, Мореле. Ты принцесса Амалеры, ты моя сестра. Никому никакого повода. Ни единого. Нам надо выжить. Не только выжить — выстоять. Понимаешь?
Привычным жестом Мораг схватилась за горло. Кивнула обреченно.
— Слушай, — он наклонился, и принцесса потянулась к нему, с такой несвойственной ей доверчивостью, что мне аж не по себе стало. — Я думал целый день. Нам очень мало известно, точно простроить ситуацию невозможно. Но сидеть и ждать у моря погоды я не имею права. Слушай. Вполне вероятно, что враг задействовал кого-то из нейтрального лагеря. Таэ, например. Но, скорее всего, спектакль будет разыгран так: колдун уйдет со сцены, чтобы из-за угла дергать за ниточки. Каланда и ее чадо явятся с притензиями, и расскажут что да, колдун был. Но весь вышел.
— Как вышел? — Мораг тряхнула головой. Ей было трудно вернуться с облаков на землю.
— Умер. Убит. Уехал далеко и надолго. Это неважно. Главное — он был, а сейчас его не стало. Пленники перестали быть пленниками и вернулись домой. И хотят получить обратно то, чего их так подло и коварно лишили. Поэтому они припадают к стопам их верховного величества и молят о высшей королевской справедливости. Это сработает, Мореле. Иленгар сам оказался на троне только благодаря Реестру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
