увести. Грозился показать её матушке. Селфис ухмыльнулся… А она… Она встала. Подошла к столу, начала писать. Потом прижала к себе записку и выскочила из окна. Джастин кинулся, но не успел поймать — Селфис схватил его за волосы. А я… Я тогда вжалась в нишу в ужасе. Не могла поверить своих глазам и ушам. А я тогда, в момент, когда женщина пошла писать записку — увидела его лицо. Но на лбу была лишь черта, и глаза не настолько сильно были бесцветными. Он тогда ему сказал, что в предсмертной записке он, в смысле, Аэдулин истязал её неделями… Внизу уже слышались крики, собирался народ. Аэлдулин попытался поднять шум, но Селфис заметил меня. Оскалился! Я голову на отсечение даю, это был самый настоящий оскал! И я… Я сама вышла и отправилась к окну. Ноги сами шли! Я не могла сопротивляться… Я не могла вымолвить ни звука! Я так перепугалась, только смотрела в ужасе на онемевшего Аэлдулина! В ушах так шумело, что я не расслышала, что он сказал Селфису. Я потеряла сознание совсем рядом с окном. И на следующее утро узнала, что Аэлдулин отправился в тот поход. А об этой женщине все забыли! Я тоже не помнила! Вообще ничего не помнила до этого момента!
Ластиэль затряс головой, стремясь сбросить с разума наваждение, а может быть и выкинуть услышанное от эльфийки.
— Ты наверняка одурманена! Это может быть преломление света в пространстве. При больших энергетических всплесках много что может случиться. Может быть это Итернитас внушает нам порочащие короля видения! Ты уже давно здесь. Можешь быть ты давно уже под властью чар…
Флаум прервал сумбурные отрицания эльфа, душераздирающе пронзительно взвыв, выдавливая из легких весь запас воздуха. Есения, не выдерживая внутреннего напряжения, крепко зажала рот, стараясь не разрыдаться, глядя на терзающую пса тоску. В окне стали одна за другой вспыхивать разноцветные энергетические всполохи, ослепившие всех присутствующих на несколько мгновений. Итернитас, как и весь Атиозес, содрогнулся.
◦ ☽ ◯ ☾◦
Энергетическая цепь помогла лишь частично. Глина, облепляющая вессель, распалась, но разум Джастина все еще был наглухо заперт. А значит, толку от процедуры было — чуть. Может статься, кидаться на любое движение он теперь и не стал бы, но состояние овоща виделось Сету не многим лучше. Понимая, что далее маги бессильны, они попытались было прервать энергетический поток, но поврежденный вессель, черпающий энергию без ведома владельца и ранее, вцепился в магов, почти как Итернитас в князя, и продолжал наполняться, вытягивая энергию из магов против их воли. Сет, понимая, что он не может взять контроль над поврежденным хранилищем развел руками — говорить при всем происходящем было физически невозможно.
Те, наученные опытом предыдущего раза, решили, что Сехфир вновь желает их опустошить полностью, как это было во время переноса эльфийского дворца. И ударили, считая, что они обороняются. Менталист присоединился к товарищам посчитав, что условия нарушены, и попался в ту же ловушку. Но клятвам было безразлично, обмануты ли участники в своих опасениях. Договор был нарушен с их стороны — и символы на груди, раскалившись до предела, прожгли их плоть насквозь, оставляя запах паленого мяса. Молодой маг, также пошел на поводу у чувств и убеждений, но увидев, что его коллеги падают замертво один за другим, слыша тошнотворный запах паленого догадался, что дамнар не атаковал. И попытался снизить передаваемую энергию, как только мог.
Сет заметил взгляд Селфиса, принимающий всё более и более озадаченное выражение, устремленный куда-то за спину — к реке. Боли уже не было, что с одной стороны радовало… А с другой давало вполне определенные и четкие выводы в купе с кипящей кровью и не прекращающем поглощать энергию весселем. Итернитас пытался поглотить излишки, как только мог, но на такой скорости прибывания не справлялся.
«Ну что же, мой клыкастый друг, надеюсь, ты сможешь простить мою наивность. Я ошибся. И я поплачусь за это вместе с тобой. Но завладеть существами Атиозеса и пустить их в расход я не дам. Энергия всегда требует найти вместилище. Воплощение… Твой вессель трещит по швам, как и мое терпение. Я уже вижу, что он не выдержит. И что Джастину недостаточно измененного потока. Но теперь, благодаря крови одного из первых существ, что ты в него влил, почти полностью заменив его собственную, я попытаюсь… Как и ты, пойду на риск, но не там твоему светлоокому братцу завладеть твоей силой. Надеюсь, Джастин продержится до того времени, как я приду в себя и смогу вмешаться снова. А ты, мой дорогой Атиозес, потерпи… Ты обязан устоять! Как и я обязан оплатить по счетам».
Багхес материализовался, стоя по копытца в реке у самого берега. Внешний вид его сейчас заботил мало — главным было вновь обрести тело… И чтобы его узнал Сет. Сейчас маленькие рожки сатира выросли, но не закрутились в бараний рог или козлиный винт, а раскидисто ветвились, как у оленя поздней весной. Бородка сильно разрослась, превратившись в густую бороду, скрывающую плечи. В глазах не было и тени лукавой улыбки. Но все же он был узнаваем. В глазах горело пламя, готовое выплеснуться на единственное существо, способное его принять и использовать.
Сет понимал, что их дела плохи. Но буря чувств во главе с сожалением и скорбью, все-таки смогла вместить в себя еще и ярость. Селфис был надежно защищен клятвами, да и стоял далековато. Использовать энергию тьмы значило кидать камень в небо — клятвы бы завершили то, что начал огненный поток, не дав выпустить импульс.
Но сатир стоял в воде. А значит, хотя бы его Сет мог забрать с собой, заперев Селфиса на Атиозесе как можно более долгий срок. Выброс энергии его самого навряд ли уже спасет. Но и старшему братцу поживиться получится ей еще не скоро, если направить её на определенную цель.
Извернувшись, Сет направил все свои силы, чтобы притянуть юниверсумы. Все, до которых бы хватило сил дотянуться. И на последних секундах существования, открыл портал, без выхода, прямо под ногами Багхеса. Сатир будто бы того и ждал. Без изменений в выражении лица, упал в пропасть композитума, и брешь с оглушительным треском захлопнулась, раздавливая границами миров материальная оболочка. Энергетический взрыв испещрил пространство огненными молниями, одна из которых ударила в тело Джастина и полностью впиталась в него.
Тело Сета стало распадаться на мельчайшие частицы золы, но он успел услышать самый удивительный звук, менее всего ожидаемый им в этой реальности. Сердце Джастина ожило,
